Двойник Декстера - Джеффри Линдсей

Но как он мог узнать, что у Камиллы есть мои фотографии? В памяти мелькнуло туманное воспоминание, обрывок офисной сплетни…

Я взглянул на Дебору. Она смотрела на меня, приподняв одну бровь, точно боялась, как бы я не свалился со стула.

— Ты слышала, что у Камиллы был парень?

— Слышала, — подтвердила она. — Думаешь, это сделал он?

— Да.

— Но зачем?

— Потому что увидел ее фотогалерею.

Дебора явно сомневалась. Она покачала головой.

— И что? Он убил Камиллу просто из ревности?

— Нет, — ответил я. — Он убил ее, чтобы подставить меня.

Дебора несколько секунд не отводила взгляда, и ее лицо ясно говорило: она не может решить — то ли врезать мне, то ли вызвать врачей. Наконец она моргнула, сделала глубокий вдох и произнесла с поддельным спокойствием:

— Так, Декстер. Новый бойфренд Камиллы убил ее, чтобы подставить тебя. Конечно, почему бы и нет. Пусть даже это совершенно невероятно…

— Разумеется, невероятно, Деб. Именно поэтому здесь есть некий смысл.

— Чертовски логично, Деке, — сказала она. — И какой же псих убил Камиллу в надежде, что ты влипнешь в дерьмо?

Неприятный вопрос. Я-то знал какой. Свидетель предупредил, что приближается, и действительно приблизился. Он наблюдал за мной на месте преступления и щелкал фотоаппаратом. А потом убил Камиллу Фигг, чтобы добраться до меня. Он совершил по-настоящему злое деяние — убил невинного человека лишь затем, чтобы устроить мне неприятности, и я бы не отказался сделать паузу и поразмыслить над безмерными глубинами бессердечия и вероломства, открывшимися моему взору. Но времени на раздумья не было, а точнее, размышления о моральном несовершенстве лучше оставить порядочным людям.

Главной проблемой, причем весьма серьезной, стало поведать Деборе о травле, которая началась, поскольку кто-то застукал меня на месте преступления. Дебора знала, какое чудовище представляет собой ее брат, но слушать о человекоубийственных хобби, сидя в полицейском участке, — совсем другое дело. И потом, я действительно не решался откровенничать о своих Темных Развлечениях даже с Деб. Тем не менее я не видел другого способа объясниться.

Поэтому, не погружаясь в неприятные подробности, я рассказал, как некий помешанный блогер увидел меня за работой и принял происходящее близко к сердцу. Пока я, запинаясь, излагал повесть бедствий, Дебора сохраняла бесстрастное лицо, как и подобает копу, и не произнесла ни слова. Когда я закончил, она некоторое время сидела молча, словно ожидала большего.

— Кто это был, — наконец сказала она. Я растерялся, поскольку вопрос прозвучал скорее как утверждение.

— Не знаю, — ответил я. — Если бы я знал, мы бы его нашли.

Сестра нетерпеливо покачала головой.

— Жертва, — пояснила она. — Парень, которого ты обрабатывал. Кто это был?

Я хлопнул глазами, не в силах понять, почему Дебора отвлекается на несущественные мелочи, в то время как на шее брата уже наполовину затянулась удавка. Сестра, казалось, расценивала мое хобби как нечто жалкое и безвкусное, она прямо вот так и сказала — «жертва», «обрабатывал» — ровным голосом, как типичный коп, и мне это не понравилось. Но Дебора продолжала на меня смотреть, и я понял: объяснить, что она не права, будет гораздо труднее, чем просто ответить на вопрос.

— Стивен Валентайн. Педофил. Насиловал и душил маленьких мальчиков.

Она не отводила взгляда, и я добавил:

— Э… как минимум троих.

Дебора кивнула:

— Я его помню. Мы притягивали Валентайна дважды, но так ничего и не сошлось.

Морщинки наполовину сбежали с ее лба, и я вдруг понял, отчего сестра непременно хотела знать, кто оказался моим товарищем по играм. Дебора желала удостовериться, что я следую правилам, установленным Гарри, нашим отцом-полубогом. Наконец она удовлетворилась. Дебора знала, что Валентайн получил по заслугам, и согласилась с неортодоксальным правосудием Декстера. Я посмотрел на сестру с подлинной любовью. Она, несомненно, прошла долгий путь с тех пор, как впервые узнала, кто я такой, и сумела побороть желание запрятать меня за решетку.

— Так, — сказала Деб, прерывая мои ласковые грезы, прежде чем я успел запеть «Сердца и цветы». — Значит, он тебя видел и теперь хочет достать.

— Да, — подтвердил я.

Дебора кивнула. Она продолжала на меня смотреть, поджав губы и покачивая головой, как на сломанную вещицу, которую она никак не может починить.

— Ну и что мы будем делать? — поинтересовался я, устав сидеть под пристальным взглядом.

— Мы мало что можем, по крайней мере официально, — начала она. — Если я попытаюсь что-нибудь предпринять сама, меня отстранят от работы, а если попросить кого-нибудь кулуарно, никто не согласится, так как под следствием мой брат…

— Между прочим, я тут ни при чем, — заметил я, слегка раздраженный ее манерой изложения.

— Да, да. — Дебора отмахнулась. — Если ты действительно невиновен…

— Дебора!

— Да, прости, я хотела сказать: поскольку ты действительно невиновен, — поправилась она. — В любом случае Худ — безмозглый мешок дерьма, который ничего не сумеет доказать, даже если ты виноват.

— И куда приведет эта дорожка? — поинтересовался я. — Куда-нибудь подальше от меня?

— Послушай, — сказала Дебора, — через пару дней, когда Худ зайдет в тупик, мы начнем искать нашего приятеля. А сейчас постарайся просто не волноваться из-за ерунды. Нам не о чем беспокоиться. У них ничего нет против тебя.

— Ода.

— Не нервничай, — уверенно сказала сестра. — Хуже уже не будет.