Наказать и дать умереть - Матс Ульссон

Сканёр, июль

Галерея закрывалась в четыре, но он решил подстраховаться и приехал на час раньше. Остановил машину в сотне метров от входа и еще раз прошелся мимо «конуры» Лизен – «мини-купера», удостоверился, что шина пробита.

Она должна умереть.

Он повторял это про себя, не испытывая ни восторга, ни злобы. Просто констатировал факт.

Он убивал и раньше.

Животных и людей, то есть женщин.

Часть из них он наказал и оставил жить. Собственно, так и планировалось с самого начала, однако потом стал убивать, по необходимости.

Все проходило на удивление просто.

С первой все вышло совершенно случайно, это потом он изменил прическу и купил очки. О ней и о следующей писали в «Кристианстадсбладет».

Вторая стала своего рода местной знаменитостью, ее фотографию напечатали в «Треллеборгс аллеханде». Но ее он высматривал. Заготовил для нее березовые розги и субботними вечерами разъезжал возле танцплощадок и клубов. Он хотел подобрать какую-нибудь автостопщицу и преподать ей хороший урок.

То же самое он повторил в Смоланде и Халланде, но никто из них, очевидно, так и не обратился в полицию, потому что о них нигде не писали. Это касалось и домохозяйки из Хальмстада.

Он не переставал удивляться женской доверчивости.

Или, лучше сказать, глупости.

Он мог бы не убивать Катю Пальм, в этом не было необходимости. Но ему захотелось, чтобы она узнала, кто он, прежде чем будет наказана. Выражение лица – «Господи, да это же он!» – стоило большего, чем дюжина отметин на мягком месте. Она целый час простояла на коленях на гальке, как стоял когда-то он сам после возвращения матери из Фальстербу. Катя Пальм не была замужем, в течение нескольких недель газеты публиковали ее фотографию с подписью «Пропала без вести». Но ее так и не нашли и не найдут никогда.

Он видел, как Лизен Карлберг попрощалась с ассистенткой и заперла дверь галереи.

Потом она подошла к своей машине, остановилась. Шагнула назад. Увидела, что правая передняя шина проколота. Огляделась. Кажется, даже выругалась шепотом. Обошла машину, проверила задние колеса. С ними все было в порядке, он знал это.

Лизен открыла сумочку, предназначенную, судя по размеру, не только для косметики, и выудила мобильник.

В этот момент он нажал на газ и медленно поехал вперед.

Мотор чуть слышно жужжал.

Он опустил стекло.

– Так это ваша машина, – обратился он к Лизен. – Я заметил, что шина проколота, когда проезжал мимо.

Она вздрогнула, потому что не слышала, как он подъехал.

– Мальчишки! – Она тряхнула головой. – Вандалы! – Глаза ее покраснели, она чуть не плакала. – И что мне теперь делать?

– В какой автомастерской вы обычно ремонтируете машину?

– Но…

– Где вы живете? Мне в сторону Хелльвикена. Если нам по пути, могу подвезти.

– Я живу в Хелльвикене. – Она подняла голову. – Вы тоже?

– Да.

– О’кей. – Она улыбнулась и убрала мобильник в сумочку.

– Прошу вас. – Он перегнулся через пассажирское сиденье и открыл дверь с правой стороны.

Лизен Карлберг села в машину.

– Какое счастье, что я вас встретила! – щебетала она. – Вы, конечно, сможете подбросить меня до авторемонтной мастерской в Хелльвикене, там я передам мастерам ключи, чтобы они забрали мою машину.

– Разумеется, – ответил он. – Им даже не придется забирать ее. Починят колесо на месте, а потом подгонят «мини-купер» к вам.

Ее юбка скользила вверх по гладкой, шелковой коже.

Он залюбовался ее загорелыми ногами.

От Лизен приятно пахло. Вероятно, духи, но аромат не парфюмерный – естественный, благородный. Дорогие, наверное.

Она одернула юбку, скорее инстинктивно.

«Скоро я займусь твоей юбкой», – говорил его взгляд.

Он представил себе ее трусики и пояс с кружевами… О, это будет хороший урок.

– Такое бывает, – вздохнула Лизен.

Он вопросительно посмотрел на нее.

– Бывают периоды, когда жизнь – одна сплошная проблема, – пояснила она.

«Ты еще не представляешь, как влипла», – мысленно ответил ей он.

Но вслух ничего не сказал, только кивнул.

– Хорошо еще, что попадаются такие люди, как вы: отзывчивые и готовые помочь, – продолжала Лизен. – Даже не знаю, как вас благодарить.

Она положила руку ему на плечо. Кожа словно горела. Ее голос был сладкий как мед.

Он наслаждался им, еще когда говорил с ней по телефону. А сейчас, когда она сидела рядом в машине, окутанная тонким цветочным ароматом, он чувствовал себя на вершине блаженства. Лизен сказала, что продала все картины Рагнара Глада и очень за него рада.

Она рассмеялась, потому что получилось в рифму.

Он в жизни не встречал такой очаровательной женщины.

Путь от Сканёра до Хелльвикена занял двадцать минут. Он хотел бы, чтобы она жила гораздо дальше, пусть даже в Хапаранде или Копенгагене, будь он неладен. Он уже не помнил, чем она так раздражала его в рыбном ресторане.

Она показала дорогу к мастерской «Шины Драгана», и он уехал не сразу, отчасти желая убедиться, что у нее все в порядке, отчасти потому, что не мог налюбоваться ею: тем, как она поправляет волосы, как смотрит в окошко приемной, как машет ему на прощание рукой.

Вернувшись на парковку, она сразу направилась к нему и прижалась к его груди. Ни больше ни меньше. Она улыбалась.

– Сейчас ремонтники все устроят. Я поеду с ними в Сканёр. С шиной они управятся за десять минут. – Она снова прильнула к нему. – И все благодаря вам.

У него закружилась голова, и он встряхнулся.

«Разве не то же происходит с влюбленными?» – спросил он себя.

Сам он никогда не чувствовал ничего подобного.

Лизен была само очарование – чистая, милая и… сладкая.

Он проклинал себя за то, что хотел с ней сделать.

Лизен еще раз помахала ему, когда усаживалась в машину с работником мастерской, молодым парнем в бейсболке «Мальмё ФФ», а он пошел к своему автомобилю.