Время прощать - Джон Гришэм

Взяв себя в руки, она продолжила:

– Наш дом в тысяча восемьсот девяностом году построил для своей семьи один железнодорожник. Он умер в первый же рождественский сочельник, который они проводили в новом доме, но семья прожила в нем еще долго, пока не покинула его тридцать лет тому назад. Дом считался исторической ценностью, хотя, когда мы купили его, в полу зияли дыры, а крыша прохудилась. В течение трех лет, ограничивая себя и откладывая каждый лишний заработанный цент, мы с Джейком отдавали дому все силы и душу. После полного рабочего дня, до полуночи чинили и красили его. Свой отпуск тратили на то, чтобы клеить обои и циклевать полы. Джейк обменивал свои адвокатские услуги на водопроводные работы, благоустройство участка и стройматериалы. Его отец на свои средства построил гостевую комнату на чердаке, мой отец выложил плиткой задний двор. Я могла бы продолжать часами, но знаю, времени нет. Семь лет назад мы привезли в этот дом свою новорожденную дочку и устроили для нее детскую. – Ее голос дрогнул, но она, с усилием сглотнув слюну, вздернула подбородок: – Какое счастье, что ее не было в детской, когда наш дом сожгли. Я часто думаю: отдавали себе отчет в том, что она могла там быть, эти люди? Беспокоило ли их это? Сомневаюсь. Они хотели причинить нам как можно больше зла.

Она снова замолчала, и Джейк положил руку ей на плечо.

– С тех пор прошло три года, но мы скорбим о потерях, в том числе о нашей любимой собаке. Мы все еще пытаемся восстановить то, что восстановить невозможно, и объяснить дочери, что случилось и почему. Она еще слишком мала, чтобы понять это. Нам, как и всем жертвам, полагаю, по-прежнему трудно поверить, что такое реально. Мы стоим здесь сейчас, заново переживая тот кошмар, глядя на преступника, пытавшегося разрушить нашу жизнь, и сожалеем лишь о том, что ему нельзя усилить наказание. Пять лет – слишком мало для Дэнниса Йоки. Так пусть он хотя бы полностью отсидит назначенный срок.

Она сделала шаг в сторону, и Джейк занял ее место. Оглянувшись, он заметил, что Оззи и Празер стоят рядом с родней Йоки, словно предупреждая их: «Хотите неприятностей? Мы вам их обеспечим».

Джейк откашлялся:

– Мы с Карлой благодарим комиссию за предоставленную нам возможность высказаться. Я буду краток. Дэннису Йоки и его жалкой маленькой банде негодяев удалось сжечь наш дом и существенно испортить нам жизнь, но им не удалось сломить нас, как они замышляли. Не удалось им достичь и главной цели – сорвать процесс и не дать свершиться правосудию. Из-за того, что я защищал интересы Карла Ли Хейли, чернокожего, который застрелил двух белых, изнасиловавших и пытавшихся убить его малолетнюю дочь, они – Дэннис Йоки и его дружки, а также все известные и неизвестные члены Клана – упорно запугивали меня и причиняли массу бед моей семье, моим друзьям, даже моим служащим. Все их потуги позорно провалились. Справедливость восторжествовала в тот замечательный момент, когда жюри, целиком состоявшее из белых присяжных, честно высказалось в пользу моего клиента. Этим оно осудило всех мерзких бандитов вроде Дэнниса Йоки и само понятие насилия на расовой почве. Жюри заявило об этом громко, недвусмысленно и навсегда. Будет позором, если комиссия лишь сделает предупреждение Дэннису Йоки и отпустит его домой. Честно говоря, он должен был отсидеть здесь, в «Парчмене», не свой короткий, а максимально возможный за такое преступление срок. Благодарю за внимание.

Йоки смотрел на него с самодовольной улыбкой, явно до сих пор гордясь тем, что сделал, и давая понять, что с удовольствием повторил бы это еще и еще раз. Этот наглый взгляд не укрылся от некоторых членов комиссии. Джейк ответил ему уверенным решительным взглядом и, взяв Карлу под руку, вернулся на место.

– Шериф Уоллс? – произнес председатель.

Оззи, сверкнув прикрепленным к нагрудному карману жетоном, стремительно прошел к импровизированной трибуне.

– Спасибо, господин председатель. Я – Оззи Уоллс, шериф округа Форд, и я не хочу, чтобы этот парень вернулся домой и снова начал чинить безобразия. Если говорить начистоту, ему следовало находиться в федеральной тюрьме и отбывать гораздо более длительный срок, но сейчас нет времени это обсуждать. Я продолжаю расследовать то, что случилось три года назад, как и оксфордское отделение ФБР. Дело еще не закрыто, и освободить этого парня было бы ошибкой. Не сомневаюсь, что, вернувшись, он начнет с того, на чем его прервали. Спасибо за внимание.

Возвращаясь на место, Оззи специально прошел как можно ближе к родственникам Йоки. Он и Празер встали у стены прямо позади них и, когда вызвали следующего заключенного, тихо вышли за дверь вместе с несколькими зрителями.

В коридоре Джейк и Карла подошли к ним и поблагодарили за поддержку. Они не ожидали, что шериф проделает отнюдь не короткий путь, чтобы сказать свое слово. Они поболтали несколько минут, потом Оззи и его помощник ушли, чтобы забрать заключенного, который возвращался в Клэнтон.

Флойд Грин, вскоре подошедший к Джейку и Карле, выглядел взволнованным.

– Кажется, получилось, – сказал он. – Идите за мной, вы – мои должники.

Они перешли из одного корпуса в другой. У кабинета заместителя старшего надзирателя стояли два вооруженных охранника. Мужчина в рубашке с короткими рукавами и пристегивающимся галстуком неприветливо произнес:

– У вас десять минут.

«Мы тоже рады вас видеть», – мысленно пошутил Джейк.

Один из охранников открыл дверь.

– Подожди здесь, – велел Карле Джейк.

– Я побуду с ней, – заверил его Флойд Грин.

Комнатка без окна больше напоминала шкаф, чем кабинет. На металлическом стуле, пристегнутый к нему наручниками, вольготно съехав на край сиденья и закинув ногу на ногу, сидел двадцативосьмилетний Марвис Лэнг в белой тюремной форме: робе и штанах с синими «лампасами». У него была пышная прическа в стиле афро и бородка-эспаньолка.

– Марвис, я Джейк Брайгенс, адвокат из Клэнтона, – представился Джейк, втискиваясь на близко придвинутый к столу стул.

Марвис вежливо улыбнулся и, насколько позволяла цепь, неуклюже протянул ему правую руку, как и левая, пристегнутую к стулу. Несмотря на его оковы, они обменялись крепким рукопожатием.

– Вы помните своего адвоката Ника Нортона?

– В общем, да. Хотя у меня не было особых причин с ним встречаться.

– У меня в кармане письмо от него, дающее мне полномочия поговорить с вами. Хотите посмотреть?

– Да я и так готов побеседовать. Давайте. О чем вы хотите говорить?

– О вашей матери Летти. Давно она вас навещала?

– В прошлое воскресенье.

– Она рассказала, что ее упомянул в своем завещании белый человек по имени Сет Хаббард?

Марвис на секунду отвел взгляд, потом едва заметно кивнул:

– Рассказала. А вам это зачем знать?

– Затем, что Сет Хаббард назначил меня адвокатом по своему наследству. Девяносто процентов всего, чем владел, он отписал вашей матери, и моя задача состоит в том, чтобы она их получила. Понимаете?