Зверь - Дэвид Линн Гоулмон

— Куриный суп. — Гас указал на керамическую курицу, стоявшую на комоде. — Вон, как та.

— Хрренысу-у-уп.

К такому повороту Гас был совершенно не готов. Казалось, слова произнесли сквозь влажную тряпку. Испугавшись, старик даже пролил на руку немного супа, но улыбаться не перестал.

— Не хреновый, а куриный. Куриный суп, — сказал он, выговаривая последние слова как можно более отчетливо.

Инопланетянин моргнул, посмотрел на кружечку.

— Кури-и-и-иный су-у-уп.

— Верно, дружок. Куриный суп. — Золотоискатель улыбнулся, потом засмеялся, хотя на душе у него было не очень-то весело.

Существо посмотрело на него, вновь склонило голову набок, издав горловой звук, похожий на ворчание, и решило, что смех Гаса не предвещает беды.

Старик медленно поднес ложку с супом к ротику гостя. В огромных глазах отразился ужас; он боязливо поднял руку, прикоснулся к ложке длинным странным пальцем, наклоняя ее и проливая суп на кровать, и изумленно стал смотреть, как желтая жидкость впитывается в армейское одеяло.

Гас улыбнулся, вновь зачерпнул супа, быстро поднес ложку к лицу инопланетянина и вылил угощение в маленький ротик. Кроха на миг расширил глаза, потом расслабился и проглотил суп. Гас попытался вытащить ложку, но малыш не выпускал ее изо рта, и старику пришлось сильнее потянуть ее на себя.

— Это есть не нужно, — сказал он, высвобождая ложку. — Ну и как тебе?

Пришелец перевел взгляд с ложки на старика.

— У тебя есть имя? — спросил Гас, наклоняясь и упираясь локтями в колени.

Инопланетянин опять склонил голову набок, сполз с койки, сделал пару шагов вперед, остановился в двух футах от старика, посмотрел на чашечку, потер бандаж, наложенный на ребра, и взглянул на Гаса. Потом вдруг несмело протянул руку, обхватил пальцами ручку керамической кружки, попятился назад и уперся зеленой спиной в стену. Хозяин стукнул себя по груди кулаком.

— Гас, — сказал он. — Великий, — в шутку прибавил он.

Пришелец испуганно замер, не донеся кружку до рта.

— Гас, — повторил старик, снова ударяя себя по груди.

Малыш закрыл глаза, открыл их, сделал большой глоток супа, потом еще один, потом, вылив в рот остатки, перевернул кружку вверх донышком.

— Гас.

— Гассс, — без труда повторил инопланетянин.

— Правильно, дружок. Гас. — Старик обрадовался, что существо умеет говорить и больше не станет мучить его передачей чувств и мыслей — от этого дико болела голова. Указав на гостя пальцем, но не прикасаясь к нему, чтобы не напугать, золотоискатель спросил: — А ты?

Пришелец посмотрел вокруг себя, сжал губы в тонкую линию, покачал головой. Старик заметил макаронину, торчащую из уголка зеленого ротика.

— Мэхджтик, — будто сквозь ткань, произнес гость странным вибрирующим голосом.

Гас прищурился.

— Ага. Понятно.

Инопланетянин потряс перевернутую кружку, убедился, что в ней больше ничего нет, посмотрел на Гаса и на кастрюльку на кухонном столе.

— Хочешь добавки?

Бровей у существа не было, но между выпуклостями, на которых они должны были быть, образовалась складочка.

— Это что, твое имя? Мэчстик?[2]

— Мэхджтик.

— Мэчстик?

Пришелец покачал головой.

— Мэхджтик.

— Ну, я понял. Мэчстик. Подходящее имя. Ты и есть тоненький, как спичка. Здорово, что ты умеешь говорить. — Гас указал на свой рот, открыл и закрыл его. — А то, когда ты кричал у меня в голове, там, в горах, мне казалось, что меня бьют по носу. И по мозгам тоже.

На аккуратном лице пришельца опять отразилась растерянность.

— Что ж, паренек! Мэчстик. Давай-ка я приготовлю тебе еще куриного супа, а ты расскажешь, как же так вышло, что ваш космический корабль рухнул прямо в том месте, где я собрался искать золото, хорошо?

Гость не слушал Гаса, потому что повернул голову и обнаружил грязное окно и полутьму за ним. Между несуществующими бровями малыша опять появились складочки; он указал на пустыню за стеклом и затрясся всем телом. Его голова и руки задрожали не то от переживаний, не то от страха.

Старик подошел к окну, задернул пожелтевшую шторку и повернулся к гостю.

— Там какая-то жуть, вполне согласен, — сказал он, вспоминая дыру на месте крушения и дикий страх, который его охватил, когда он заглянул внутрь.

Мэхджтик, ничего не отвечая, медленно забрался на кровать и взглянул на Гаса.

— Ну, я сварю тебе еще супа, а себе кофе, и ты расскажешь мне, чего так боишься.

Мэхджтик продолжал молча смотреть на него, совсем позабыв про суп. Потом медленно повернул голову и взглянул на занавешенное окно.

— Уничтожитель, голодный, плохое, плохое, живот… ное, — произнес он, не сводя глаз со шторки. — Человеку… конец… Гассс.

Открывая еще одну банку с супом, Гас понурил голову и ссутулился.

— Я догадался, что грядет нечто вроде того…

Он стал дрожащими руками выливать содержимое банки в помятую кастрюльку и половину пролил на плитку.

— Когда я был еще мальчишкой, мама говорила, что в темноте не прячется ничего страшного. — Он стал размешивать суп, приостановился и взглянул на Мэхджтика, который только что отвернулся от окна. — Похоже, она ошибалась…