Золушки - Кристина Ульсон

— А что случилось, когда вы расстались?

— Да ничего такого не случилось, — скривилась Сара. — Сначала он куксился и обижался, а потом понял, что мы не подходим друг другу, и отстал.

— Он не звонил вам после этого? Может, приезжал к вам в Умео летом?

— Нет.

— Вы пробыли в Умео дольше, чем Мария, — выдержав паузу, Фредрика попробовала зайти с другой стороны. — Почему так вышло?

— Мне предложили работу на лето, — медленно произнесла Сара. — Предложение, от которого невозможно было отказаться. А Мария злилась. И завидовала.

— А вот Мария утверждает, что вы еще до отъезда знали, что задержитесь в Умео на более длительный срок и не поедете вместе с ней в Гётеборг после курсов, так как заранее договорились о работе.

— Значит, она врет! — ответила Сара так быстро и зло, что Фредрика вздрогнула.

— Врет?!

— Да!

— Зачем ей врать? Ведь уже столько времени прошло… — осторожно возразила Фредрика.

— Потому что она завидовала: мне повезло, а ей — нет! — отрезала Сара. — Она мне так этого и не простила и под этим предлогом отказалась жить со мной в Упсале, как мы собирались… — Сара устало откинулась на спинку кресла. — А может, просто все неправильно поняла, — вздохнула она.

— Мария сказала, что нашла работу на лето в Гётеборге. А вы? — спросила Фредрика.

Сара в недоумении уставилась на нее.

— У вас разве не было планов на лето? Ведь курсы продолжались всего две недели?

Глаза Сары забегали.

— Просто я не могла упустить такой шанс, — тихо сказала она. — Это было очень важно!

— Ой, а Эрьян-то, хозяин пансионата, где ты обычно работала летом, сказал мне тогда, что на этот раз ты отказалась, дескать, тебя не будет в городе летом… — вдруг встревоженно вставила мама.

— Мало ли что тебе сказал этот старый идиот! — сердито прошипела Сара.

— Действительно! — поддержал ее отец. — Да и память у нас с тобой уже не та, дорогая! Ну это ведь всем и так понятно…

Он что-то знает, сообразила Фредрика, видит: дочь явно что-то скрывает, что именно — не понимает, но подыгрывает ей.

— Ладно. — Фредрика устроилась на диване поудобнее. — А как же так вышло? Почему работу предложили именно вам?

— Преподавателю литературы нужен был ассистент, — тихо сказала Сара. — Мои тексты все хвалили, поэтому место предложили мне.

— Сара всегда прекрасно писала, — вставил отец.

— Не сомневаюсь, — искренне ответила Фредрика. — Но раз так, то в вашей группе должно было возникнуть соперничество. Вы же знаете, в таком возрасте…

— Никто на меня не держал зла, — перебила ее Сара, нервно накручивая на палец прядь волос. — О том, что преподавателю нужен ассистент, было известно с самого начала, и все желающие могли подать заявку!

— А потом выбрали вас?

— Да, потом выбрали меня!

Повисла тишина. Стрелки напольных часов медленно ползли вперед. За окном солнце скрылось за облаками.

— Она врет! — почти крикнула в трубку Фредрика, позвонив Алексу по дороге в Арланду, чтобы отчитаться о проделанной работе.

Комиссар, выслушав ее рассказ, заметил только:

— Фредрика, не пойми меня неправильно, но Сара сейчас очень ранима, к тому же родители ни на шаг от нее не отходят. Давай посмотрим, что тебе удастся выяснить в Умео, а потом уже будем делать выводы.

— У меня все тот парень не идет из головы, ну тот, с которым она встречалась. Мария Блумгрен говорит, что у него просто крышу сорвало, когда Сара его бросила.

— Это не просто крышу сорвало, если он затаил ненависть к Саре на пятнадцать лет, а потом отомстил, убив ее дочку, — вздохнул Алекс.

— Я выяснила, кто он, попросила Эллен пробить его по базам. Оказывается, после гимназии он стал не то чтобы примерным мальчиком.

— В смысле?

— Нанесение побоев новому парню своей бывшей, — сообщила Фредрика. — Потом скупка краденого, угон автомобилей.

— Ну да, уголовник, но не похоже, чтобы он сумел провернуть такую просчитанную многоходовку, как похищение Лилиан, — возразил Алекс.

— Но все-таки, — не уступала Фредрика.

— А где он живет? — со вздохом спросил Алекс.

— Часто менял место жительства, на данный момент проживает в Норчёпинге — переехал туда из Гётеборга после своей последней выходки.

— Йончёпинг, Норчёпинг, Умео! — раздраженно вздохнул комиссар. — Прямо бродячий цирк-шапито! Дело пошло расползаться по стране!

— Зато хоть с мертвой точки сдвинулось, — язвительно напомнила Фредрика.

— Так, я сейчас позвоню Петеру — он едет в Нючёпинг поговорить с женщиной, которая считает себя приемной мамой нашей подозреваемой.

— Нючёпинг! — воскликнула Фредрика. — Это же по дороге!

— Именно. Сейчас скажу Петеру. У Эллен есть данные этого парня?

— Да!

— Хорошо, Фредрика, тогда дай знать, как приземлишься.

Алекс еще долго сидел с трубкой в руке: удивительно, Фредрика Бергман впервые за всю работу в его следственной группе наконец-то проявляет энтузиазм! Раньше она вечно была всем недовольна и постоянно с ним спорила, а теперь ей, похоже, начинает нравиться полицейская работа!

Приходится признать: Фредрика первая уловила направление, в котором будет развиваться дело. Остальные, конечно, справились бы и без ее помощи, но она оказалась сообразительнее, да и оперативнее. Ей удалось в рекордные сроки справиться с огромным количеством информации и вычленить оттуда самое важное — что самому Алексу обычно удавалось куда медленнее. С другой стороны, если бы виновным и правда оказался Габриэль Себастиансон, то Фредрика обнаружила бы это позже всех в группе. Тоже ничего хорошего.

Алекс глянул в свои наброски по этому делу и сразу как-то сник.

Они, конечно, заметно продвинулись, но все-таки: о чем можно говорить с полной уверенностью?

По мнению Алекса, можно смело утверждать, что преступников было двое. Во-первых — женщина из Флемингсберга, во-вторых — мужчина, который носит ботинки «Экко». Комиссар просматривал рапорт, составленный Эллен по результатам разговора с женщиной из Йончёпинга. Если только Нора и правда та самая женщина, вздохнул Алекс. Нет уж, дудки! Будем исходить из того, что это она.

Эллен записала, что женщина очень волновалась. Она явно чего-то боялась и торопилась поскорее закончить разговор. Звонившая сообщила, что ранее состояла в интимных отношениях с преступником и что он жестоко избивал ее. Алекс машинально вспомнил рассказ Петера о встрече с владельцем автопроката — на лице женщины из Флемингсберга тоже имелись следы побоев.