Целуй девочек - Джеймс Паттерсон

Штаны я снял, но до носков дотянуться не смог. Никоим образом.

– М-м-м, неплохо, совсем неплохо, – высказала она свое мнение о чем-то ведомом лишь ей одной.

Мне стало жарко, нестерпимо душно в этом гостиничном номере. Учитывая обстоятельства, конечно.

Кейт осторожно ощупывала мои бедра, затем крестец. Попросила поднять по очереди ноги, лежа на постели, а сама при этом крепко сжимала бедренные суставы. Потом прошлась легкими движениями пальцев по ногам, от паха до ступней. Мне это тоже очень понравилось.

– Много ссадин, – сказала она. – Жаль, что у меня нет бацитрациновой мази. Это антибиотик.

– Я как раз тоже об этом подумал. Наконец Кейт покончила со всеми прощупываниями и простукиваниями и отошла от меня. Нахмурилась, поморщилась, покусала верхнюю губу. У нее был сосредоточенный вид светила медицины. Ни дать ни взять – главный хирург.

– Кровяное давление слегка повышено, но переломов, по-моему, нет, – объявила она. – Правда, мне не слишком нравится покраснение в области живота и левого бедра. Завтра почувствуешь сильную боль и онемение, так что все равно придется поехать в Седрас-Синай и сделать рентген. Договорились?

Честно говоря, после осмотра и заключения, что я не умру немедленно, этой же ночью, я почувствовал себя гораздо лучше.

– Договорились. Иначе наша программа будет не до конца выполнена. Спасибо за труд, доктор. Спасибо, Кейт.

– Не за что. Почла за честь. – Она наконец улыбнулась. – Знаешь, ты немного смахиваешь на Мохаммеда Али. Великого.

– Это мне уже говорили. В его лучшие годы, – отшутился я. – И порхаю по рингу как бабочка.

– Не сомневаюсь. А я жалю, как пчела. – Она подмигнула мне и снова сморщила нос. Очень милая привычка.

Кейт тоже прилегла на кровать. И я остался лежать рядом. Близко, но не настолько, чтобы дотронуться. Между нами оставалось расстояние как минимум в целый фут. Странно. Но приятно. Я уже скучал по ее прикосновениям.

Несколько минут мы лежали молча. Потом я взглянул на нее. Даже более чем взглянул – посмотрел внимательно. Она была одета в черную юбку, черные колготки и красную блузу. Синяки у нее на лице почти сошли. Я попытался представить себе, как обстоит дело с синяками на теле, и у меня перехватило дыхание.

– Я не Снежная королева, – тихо сказала она. – Вполне нормальная женщина, можешь мне поверить. Веселая, живая, немного сумасбродная. Во всяком случае, была такой месяц назад.

Я удивился. Неужели она думает, что я считаю ее холодной недотрогой? Она лежала рядом. Теплая, близкая.

– Ты прекрасна, Кейт. По правде говоря, ты мне страсть как нравишься. – Слава Богу, сказал. Хотя и не все, что на самом деле чувствовал.

Мы поцеловались. Нежно, мимолетно. Но казалось, что именно так надо. Мне было приятно ощущать прикосновение ее губ. Мы поцеловались снова, как будто в доказательство того, что первый поцелуй не был ошибкой, или наоборот.

Мне казалось, что я способен целовать Кейт всю ночь напролет, но мы осторожно отодвинулись друг от друга. Вероятно, это было сверх того, что мы могли в тот момент вынести.

– Ты восхищен моей выдержкой? – с улыбкой спросила Кейт.

– И да, и нет.

Я снова натянул шерстяную рубашку. Это потребовало некоторых усилий и вызвало жуткую боль. Завтра, пожалуй, и правда пойду на рентген. Кейт заплакала и уткнулась лицом в подушку. Я повернулся к ней и обнял за плечи.

– Эй! Ты что?

– Прости. Нервы сдали, – прошептала она, стараясь взять себя в руки. – Я просто… Я знаю, по мне этого не скажешь, но я не в себе, Алекс. Совсем чокнулась. Столько ужасов навидалась. Это дело такое же жуткое, как твое последнее? С похищением ребенка в Вашингтоне?

Я нежно прижимал ее к себе. Я и вправду никогда не видел ее такой беззащитной. И никогда еще она так откровенно не признавалась в своей слабости. Между нами сразу рухнула невидимая стена.

Я зашептал ей на ухо:

– Это дело такое же страшное, как любое другое. Но для меня страшнее, потому что оно касается Наоми и тебя. Я хочу добраться до него больше, чем тогда до Гэри Сонеджи. Обоих монстров желаю заполучить.

– Когда я была совсем маленькой девочкой и жила с родителями… – тоже шепотом сказала Кейт. – Я тогда только училась говорить. Месяца четыре мне было… – Она улыбнулась собственной ошибке. – Нет, конечно, года два. Мне хотелось, чтобы меня обнимали, когда я мерзла. И. тогда я объединяла два слова и просила: «Обнигрей меня». И это означало: «Обними меня и согрей». Друга можно об этом попросить?

– Друга нужно об этом просить, – шепнул я в ответ.

Мы лежали, обнявшись, поверх одеял, целовались еще некоторое время, а потом заснули.

Я проснулся первым. На гостиничном будильнике было одиннадцать минут шестого утра.

– Ты не спишь, Кейт? – шепотом спросил я.

– М-м-м. Теперь уже не сплю.

– Мы возвращаемся в номер Джентльмена. Но сначала я позвонил дежурному агенту ФБР и сообщил, где искать и что именно.