В чём дело, Полли? - Марьяна Иванова

Его грудь вибрировала, он глубоко и сбивчиво дышал. Хотя на лице застыло мудрое спокойствие. Он сосредоточено смотрел куда-то в потолок, будто видел сквозь крышу звёздное небо. Молча выбрав небольшую прядь моих волос, он стал перебирать её в руке и наматывать волосы на пальцы.

– Длинные. Как у русалки, – пробормотал он.

– В детстве у меня всегда были короткие волосы. Надя говорила, что по полу ходят маленькие бесы, и чем длиннее волосы – тем им легче на тебя забраться.

Он грустно вздохнул и прижал к себе.

– Мне действительно жаль. Прошлое должно перестать следовать за тобой, как голодная дворняга. Так говорил Надд. Пока ты подкармливаешь дворнягу – она ползёт за тобой, – сказал он, безмятежно высматривая звёзды на потолке.

– Знаешь такие дикие сновидения, где всё абсурдное кажется логичным, а логичное абсурдным? – Он неуверенно кивнул. Наверное, ему никогда ничего не снится. – С того момента, как я приехала сюда, меня не отпускает ощущение, что я сплю и всё никак не могу пробудиться от сладкого, тягучего кошмара. И чем дольше я смотрю эту пьесу, тем сильнее боюсь, что финал мне не понравится.

– Когда мне было семь и я ещё жил далеко отсюда, меня вместе с остальными детьми привели в театр. Он был похож на сказочный дворец и сразу заворожил меня. В зрительном зале пахло такой особенной пылью, которая обитала на бархатных кулисах и помнила самый первый спектакль. На актёрах были расшитые пайетками и бисером костюмы, которые переливались под слепящими софитами. Грим на лицах скрывал все изъяны. А в конце все аплодировали и закидывали актёров цветами. Меня это сильно впечатлило. – У самого Мишеля глаза тоже сверкали, точно в свете прожектора. – Я говорю это, потому что считаю, что жизнь была бы невообразимо прекрасна, если бы и правда напоминала спектакль.

Может, Питер и прав насчёт Мишеля? Может, Питер прав насчёт всего?

Я уткнулась носом в грудь Мишеля, заранее зная, что почувствую запах лаванды. Она прорастала прямо из его грудной клетки, проглядывая сквозь прозрачную кожу. Пусть будет лаванда, решила я и закрыла глаза.

– Не запирай больше эту комнату.

– Хорошо.

И нам стало тепло и спокойно в этой облезлой комнате с осыпающимся потолком и скрипучими половицами. Всё стало хорошо. На короткий, такой короткий миг.

Тревога разрезала тишину раньше, чем мы услышали торопливые шаги за дверью. В тот же миг она распахнулась и в комнату ворвался запыхавшийся Питер с чугунной сковородой в руках. Я быстро очнулась от дрёмы и встала на ноги.

– Что случилось? – сонно спросил Мишель, оставшись на полу.

– Кто-то разбил окно в столовой и проник в дом!

– Ясно, – злобно проскрежетал Мишель.

В столовой мы застали Аню, старательно заметающую осколки. Услышав нас, она вздрогнула и замахнулась веником, словно боевым топором. К сожалению, будь это и правда недоброжелатель, ей бы это не помогло.

Питер отодвинул штору, демонстрируя урон. В окне зияла рваная дыра, через которую в дом заглядывала ночь и проникал прохладный ветерок, чуть колыша штору и наши волосы. Паутины трещин расползлись до самого верха и, кажется, даже переползли на потолок. Почему-то в первую очередь мне в голову пришло выяснить, какой сейчас час. Отменив внутренний распорядок, Мишель так же перестал отключать на ночь свет. Это, конечно, хорошо. Но я всё чаще терялась во времени.

– Видите? Видите? А на кухне кучки земли, кто-то точно в доме!

– Давай по порядку. – Мишель надел очки и сосредоточено осмотрелся.

– Мы сидели в гостиной и ждали, когда вы вернётесь. Потом потушили свет и уже собрались расходиться, как услышали трах-бабах и такое мерзкое дзииинь! Прибежали сюда и стали искать, что сломалось. Я сразу заметил, что тут температура холоднее и сказал Ане, что это призраки. Знаете, говорят, что так их и можно вычислить, я даже это где-то читал…

– Пит, соберись! – рявкнула я.

– Когда мы поняли, что к чему, я за вами побежал. Только вот сначала на кухню заглянул. – Он махнул сковородкой. – Там я увидел землю на полу. Будто кто-то натоптал. Я сразу страшилку вспомнил, как покойник вернулся домой на следующий день после похорон, весь в земле и…

– Питер! – пристыдила его Аня.

– Нет, я не про Беккер, я же помню, что её кремировали, – замотал головой Пит, опасливо озираясь.

Мишель фыркнул и пересёк столовую. Мы пошли за ним след в след.

Горстки земли хаотично лежали по всей кухне. То тут, то там виднелись грязные следы ботинок без чёткого протектора. Следы были не парными, словно кто-то прыгал то на левой, то на правой ноге. Куда именно они вели, понять было сложно. Зато мы все сошлись во мнении, что они выходили из подвала.

– Мишель, в доме есть какое-нибудь оружие?

– Нет, не держу.

– Это не проблема, – влез Питер, вручая мне нож для рубки мяса, а Мишелю свою сковороду.

Сам он вооружился молоточком для отбивных, Аня спускалась в подвал всё с тем же веником. Я ощущала себя героем мультфильма про Скуби-ду, и никак не могла сосредоточиться. Со стороны наша вооружённая «банда» казалась мне какой-то карикатурной.

Мы поочерёдно заглянули в прачечную и бойлерную, но ничего там не нашли.

– И что дальше? – проскулила Аня. – Не нравится мне это.

– А может, он где-то там? – мрачно сказал Питер. Я не смотрела на него, но знала, что он кивает в сторону длинного коридора, за которым скрывается тупик.

– Я проверю, – голос Мишель прозвучал твёрдо и грозно – спорить никто не стал.

Он осветил себе путь фонариком и пошёл вперёд. Его тень скользнула следом, подрагивая и вытягиваясь в уродливого тощего великана. Я смотрела, как Мишель уходит, а в груди невыносимо щемило.

В голове запульсировали кошмарные мысли: «ОН НЕ ВЕРНЁТСЯ! ОН НЕ ВЕРНЁТСЯ!»

Так я почувствовала, что там его ждёт что-то страшное.

– Подожди, я с тобой!

Когда я догнала его, он неподвижно стоял у самого тупика и светил себе под ноги.

– Ми…шель?

Он оглянулся и от вида застывшего ужаса на его лице, у меня подкосились колени. Что бы так не напугало Короля Самых Тёмных Ночей, меня это напугает в тысячу раз сильнее.

Под его ногами растянулась пустая свежевырытая могила. Луч от фонарика как раз падал на самое дно, и дрожал там, напуганный до полусмерти. На самом деле это дрожала рука Мишеля.

– В чём дело, Полли? Я же сказал, что проверю сам…

– Это то, что я думаю?

– Боюсь, что да.

– Кто её вырыл?!

– Не тот вопрос, Полли, – испуганно прошептал он, – для кого её вырыли?