В то далекое теплое лето - Елена Келен

– Но может быть, ему стоило с ней поговорить и все рассказать?

– Может быть, но что бы это дало, кроме расстройства? Квартиру не продашь, она ведомственная, а не кооперативная, ее получал от предприятия Владькин отец, в лучшем случае возможен только обмен на меньшую площадь в захолустном районе плюс какая-никакая доплата. Но опять же, на то, чтобы найти подходящий вариант, надо время, а времени практически нет. Гараж тоже особо не продашь, за бесценок – пожалуйста, и после пожара возьмет любой, но за хорошие деньги, нет, не купят. Единственный человек, кто реально мог бы помочь Владу выпутаться из всего этого и на кого он искренне надеется, – это его дядька, родной брат матери.

– Тот самый, который в Одессе? Боцман?

– Ага. Владька считает, что дядька обязательно что-нибудь придумает, своего племянника в обиду не даст. Только он, как назло, в плавании сейчас и вернется лишь к сентябрю. А к тетке, его жене, ехать бесполезно, все равно ничего не сделает, да и найти его там могут, получится, что еще и ее подставит.

– А если все же попробовать обратиться в милицию? – неуверенно предложила Наталья.

– И что? Ты хочешь, чтобы Сошинский сам, добровольно признался, что он нигде не работает, а занимается спекуляцией? За такое и привлечь могут.

– Да, я как-то об этом не подумала…

– К тому же, если и не привлекут, а ограничатся на первый раз административным взысканием, наверняка сообщат в военкомат, Сошинский ведь еще не служил. Все эти годы ему как-то удавалось отмазаться, то учеба в техникуме, то за бабушкой после гибели родителей нужен был уход, то сам с сотрясением мозга в больницу попал, а теперь вряд ли выкрутится, придется отдавать долг Родине.

– Ну, из двух зол надо выбирать меньшее.

– Согласен, только есть еще и третье зло, самое минимальное. Год назад Владькин дядя, боцман, предлагал устроить его механиком на свой корабль, мол, будешь ходить в загранку, ну и все такое прочее. Сошинский тогда отказался, зачем работать, когда деньги и так в руки шли, а сейчас это было бы очень даже неплохо.

– То есть, если я тебя правильно поняла, Влад все-таки собирается уехать в Одессу?

– Собирается, но к сентябрю, когда вернется дядька.

– Это понятно. А до сентября он, значит, решил переждать здесь?

Андрей неопределенно пожал плечами.

– По крайней мере, здесь его искать точно никто не будет, про эти места вообще мало кто знает.

– Ты ему сам это предложил?

– Какая теперь разница? – Заметив ее укоризненный взгляд, он пояснил: – Мы с ним встретились, как всегда, на барахолке. Я выбирал себе хорошие болотные сапоги, смотрю, Владька стоит, весь смурной какой-то, ну вот и разговорились.

– Подожди, но ты же сказал, что у него весь товар сгорел, тогда что же он делал на рынке? – удивилась Климова.

– Пытался в счет погашения долга продать отцовские коллекции монет и марок… Деньги, правда, не очень большие, но все же деньги. Понимаешь, Нат, просто посочувствовать и дальше пойти я не смог, тем более, со дня на день собирался в деревню. Вот и подумал: почему бы нам не поехать вместе, чем я, собственно говоря, рискую? Меня в окружении Сошинского никто не знает, а ему как-никак подсоблю. Или, по-твоему, я не прав и сделал что-то не то?

– А Владькина бабушка? Она ведь наверняка тебя видела, и если ее спросят…

– Нет, откуда? Я же никогда не был у них дома. И по поводу нашей поездки бабуля тоже не в курсе. Сошинский сказал ей, что его якобы от работы посылают на учебу в Питер на два месяца, повышение квалификации, а оттуда он сразу махнет к дядьке на недельку, в счет отпуска.

– Неужели старушка не будет волноваться, как он добрался?

– Куда, в Питер? Да на этот счет Влад еще на вокзале договорился с девчонками из стройотряда, ну, теми, что ездят проводницами на поездах. Попросил, чтобы они дали из Питера телеграмму его бабушке: «Устроился нормально. Целую внучек», или что-то в этом роде.

– А он, оказывается, предусмотрительный, твой новый друг, – задумчиво произнесла девушка. – Почти как Артур. Помнишь, тот тоже дал телеграмму другу, мы еще удивлялись…

– Это хорошо или плохо?

– Не знаю… Андрей, а ты веришь Сошинскому?

– В каком смысле верю?

– В самом прямом. Ведь смотри, какая картина получается: все, что ты о нем знаешь, это только с его слов, а сказать или, наоборот, не сказать можно многое. С его друзьями ты не знаком, в квартире у него никогда не был. А если Владька тебе соврал? Если не было никакого пожара и денежного долга?

– Но зачем ему это надо?

– Допустим, он что-то такое натворил и сейчас находится в розыске. Ему надо срочно залечь на дно, до сентября. Вот только где это дно? И тут ты подворачиваешься со своей Залихватовкой. Я больше чем уверена, что он сначала узнал, зачем тебе сапоги, а уже потом рассказал свою историю.

– Если бы он был в розыске, я бы вряд ли встретил его на рынке, где он марки толкал, – хмуро опроверг ее версию Андрей.

– Ну, может, не в розыске, а просто так что-то натворил, – смешалась Наталья и с жаром продолжила: – Ведь Ритка почему-то была уверена, что у него неприятности с милицией.

– Учитывая то, чем занимается Влад, я не вижу здесь ничего удивительного. Марго скорее всего тоже успела узнать, что он фарцовщик, вот и сказала, сопоставив одно с другим.

– Может быть, и так, – после некоторого колебания согласилась Климова. – А в больнице с сотрясением мозга он как оказался, с кем-то подрался? Тоже издержки профессии?

– Да нет, профессия здесь ни при чем, – усмехнулся Андрей. – Неудачно с мотоцикла упал. Его приятель прикупил себе «Яву», вечерком решили немного погонять, а на мокрой после дождя дороге технику не удержали. Вот Владька и приложился лбом об асфальт, шлема, разумеется, не было.

– А приятель?

– Что приятель?

– Тоже попал в больницу?

– Приятель отделался легким испугом и парой царапин. Сошинский сзади сидел, ему больше и досталось.

– Это тоже с его слов?

– Не с моих же. И вообще, Наташ, если так разобраться, здесь никто никого хорошо не знает. А если и знают, то только с чьих-то слов.

– Ну почему же? – возразила Климова. – Я знаю Стаса, ты – Санька.

– И все? Но ни ты, ни Стас не знаете толком ни меня, ни Сашку. А если мы с ним сговорились и врем? А может, врете вы?

– Андрей, не утрируй, пожалуйста, – попросила она. – Я все прекрасно понимаю, в данной ситуации очень сложно кому-либо доверять, но все равно Владька мне не нравится, я правда не знаю почему, но…

– А я?

– Что ты?

– Я тебе нравлюсь? – Андрей остановился и пристально посмотрел на нее.

Стараясь казаться спокойной, девушка нагнулась и подняла небольшой плоский камушек.