Охотничий Дом - Люси Фоли

Я обернулась на шаги за спиной. Разумеется, это был Джулиен, вокруг бедер полотенце, босые ноги скользят по грязи.

– Я совершил большую ошибку. – Голос такой серьезный, взрослый. – Я знаю, что сделал большую ошибку. Но у меня был стресс.

– Прости, у тебя был стресс?

– Да. Эта… сделка прошла плохо. И я рассказал Марку. Он не обрадовался.

Я вспомнила, что Марк сказал в первый наш вечер здесь, ворвавшись в ванную. Про «маленький грязный секрет» Джулиена. Слова его мне тогда показались странными. Я отнесла их на счет инсайдерских делишек Джулиена.

– Он знал, да? Про тебя и… – я не могла заставить себя произнести это имя, – про нее.

– Я проболтался по пьяни. Потому что чувствовал себя таким виноватым… Мне нужен был его совет. Он… ведь мой лучший друг. Был. Он предал меня, Мэнди.

Господи, как же он смешон в этой своей жалости к себе. В этот момент я его по-настоящему ненавидела. Не только за то, что он сделал, но и за его трусость, за беспомощную слюнявость.

– Во всем виноват только ты, жалкий придурок. Все потому, что ты всегда хотел большего. Всегда думал, что имеешь право на кусок пожирнее. Я давно предвидела что-то такое. Не сомневалась, что рано или поздно заведешь любовницу. Но я никогда, слышишь, никогда не подумала бы на Кейти. Считала, что вкус у тебя получше.

Он слегка скривился, и мне даже показалось, что он примется защищать ее. Но я слишком хорошо его знала и понимала, что в первую очередь его беспокоит собственная шкура.

– Она соблазнила меня, Мэнди.

Меня передернуло.

– Не смей называть меня так, ублюдок!

– Прости. Но я хочу объяснить. Это все она. Я думаю… думаю, она все спланировала, когда увидела меня в баре. Думаю, она поняла, в каком я состоянии, что я не способен сопротивляться. Это было как тогда на Ибице.

– На Ибице?

– О господи.

Видно, что он сразу пожалел о своих словах. Потер лицо рукой.

– Ты могла бы знать и об этом. Тот отпуск, когда мы поехали все вместе. Последняя ночь. Она пристала ко мне. Это было… сумасшествие. Мне было не по себе, я по тебе скучал… Она вела себя как одержимая, Мэнди… прости. Она просто изнасиловала меня.

Я смотрела на него во все глаза, во рту стоял вкус желчи. Ибица. Когда мне пришлось остаться из-за смерти бабушки… А он переспал с моей лучшей подругой. Мы тогда только начали встречаться, и, значит, эта гнусная тайна всегда была между нами. Джулиен явно сожалел, что рассказал и об этом. Он как-то отчаянно взмахнул рукой, словно пытаясь стереть сказанное.

– Но… все это было не всерьез.

Да это почти смешно. Собственными руками роет себе могилу. Было бы смешно, не будь он моим мужем, человеком, которому я отдала больше десяти лет, всю свою молодость, и не будь жертвой я.

– В любом случае, – торопливо продолжил Джулиен, прочитавший отвращение и недоверие у меня на лице, – когда мы столкнулись в том баре… я думаю, она сразу заметила, что я в депрессии. А ты в последнее время обращалась со мной так, будто я грязь у тебя под ногами. Едва разговаривала со мной. Я чувствовал себя полным неудачником, разочаровавшим тебя. А она… она заставила меня почувствовать себя… желанным. Я сопротивлялся. Пытался положить этому конец. Отправился к ней на следующий день, чтобы прекратить раз и навсегда. Но она не позволила. Да, я показал себя слабаком. Она была как наркотик, зависимость, она…

Я жестом остановила его.

– Что за роль ты тут играешь, Джулиен? Ты что, настолько меня не уважаешь, что думаешь, будто я куплюсь на это жалкое банальное дерьмо?

Он умоляюще дернул руками.

– Я просто пытаюсь объяснить.

– Что ж. Это бесполезно. Ты не видишь? Не желаю больше слушать эту хрень.

Будь при мне оружие, не задумываясь прикончила бы его. Если бы я знала код от сарая, вряд ли бы меня что-то остановило, взяла бы ружье, вернулась в сауну и пристрелила обоих. Интересно, за преступления, совершенные на почве страсти, по-прежнему смягчают приговор? Любое наказание мне казалось сейчас не большой платой за убийство. Никто так не унижал Миранду Адамс. Но ружья у меня не было. Зато имелось иное оружие, и куда более мощное.