Сквозь огонь - Евгения Овчинникова

Мать пристегнулась к переправе, и Рафа за секунды пристегнул мальчика, проверил крепления и направил их к реке. Мальчишка закрыл лицо руками и для верности, чтобы точно ничего не увидеть, уткнулся матери в плечо. Мать ловко перебирала руками, и, глядя на ее сильные уверенные движения, я подумала, что она, должно быть, бывшая спортсменка. Баскетболистка или волейболистка.

Я наблюдала за переправой. Рафа вдруг выпрямился, охнул и простонал:

– Еб вашу мать, что ж вы делаете, что делаете, уроды!?

Он смотрел против течения реки, в сторону пустой Красноармеевки. Спортсменка с ребенком застыла на месте. Вал высотой в полметра двигался в нашу сторону с какой-то невероятной скоростью, быстрее, чем сама река.

– Что это? – крикнула я.

– Быстрее давай, че тормозишь?! – заорал Рафа женщине на переправе.

Она судорожно, не сводя глаз с волны, мощными движениями стала снова переправляться. Антоша убрал руки от лица и смотрел туда же. Он не испугался и не заплакал, просто не понял, что происходит. На том берегу к ним побежали, протягивая руки, дед и муж, но командир отогнал их чуть ли не пинками:

– Назад, назад! Всех смоет!

Волна все-таки настигла их, когда оставалась четверть пути. Я услышала, как мать крикнула сыну: «Вдохни глубже!» – и через секунду на поверхности осталась только верхняя веревка переправы, красный карабин и сжимающая его женская рука. Мать с сыном снесло по течению, веревку дергало и болтало, и мы ничего не могли сделать. Но напор ослаб, хоть уровень воды не изменился. Из-под воды появилась вторая рука: женщина подтянулась вверх. Мальчик кашлял, мать тяжело дышала. Она рывками подтягивалась ближе к тому берегу, в одном месте соскользнула, и оба снова скрылись под водой. Но она подтянулась наверх и скоро, найдя опору под ногами, добралась до тонкого дуба, корни которого уже размывал мутный поток. Там ее и кашляющего, насмерть перепуганного мальчишку подхватили военные.

В тот же миг поток агрессивно зашумел, забурлил, вода снова стала подниматься. Мы отошли вверх на несколько метров. Вода взлетела по асфальту, коснулась моих кроссовок. Мать и сына отстегнули и повели наверх. С нашей стороны вода коснулась колес первой машины – и замерла.

– Что это было? – спросила я, когда все отдышались и стало понятно, что никто не умрет.

– Воду спустили. Из водохранилища, – сказал Рафа. – Или плотину прорвало.

– Оно же далеко.

– Не из нашего. Здесь еще одно. Напрямую километра два.

– Так а че ж мы теперь? – спросил отец.

Очень несчастный промокший старик с татуировками на руках, из переднего кармана спортивных брюк торчит паспорт в потертой кожаной обложке – сунул перед тем, как мы вышли из машины, чтобы переправиться на другую сторону. Между редкими седыми волосами, стрижеными ежиком, стекают на лоб капли, и он вытирает воду тыльной стороной ладони.

Военные на той стороне осматривали оба берега – видимо, думали, как вытащить нас. Но Рафа крикнул:

– Уезжайте! Увозите их! Продержимся до вертолета!

Не знаю, услышали ли они нас. Дождь припустил сильнее, а ветер, как пьяный, метался туда-сюда. Люди на том берегу начали неуверенно подниматься вверх, за поворот, где стоял КУНГ, то и дело оглядываясь, особенно те, кого мы успели переправить.

Река словно поняла, что обыграла нас, забурлила, закрутила водовороты, стала подниматься на глазах. Мы отступали, и река становилась опаснее, а люди по другую сторону – дальше.

Они скрылись за поворотом, а мы остались.