Короткое падение - Мэтью Фитцсиммонс

Перед «взлетом» Тейта усыпили. Ничего сильнодействующего. Просто его следовало отключить на пять минут, а когда он очнулся, самолет был уже «в воздухе». Эффект оказался впечатляющим. В кабине стоял гул, так что ощущение полета складывалось вполне правдоподобное. Хендрикс отключил высотомер и создал в салоне искусственное давление, как на высоте; Дженн совершенно отчетливо чувствовала, как у нее закладывает уши. «Пилот» выходил на связь, и в динамиках слышалось, как он сообщает о скорости полета, высоте, полетном времени. Под самим самолетом Хендрикс установил большой низкочастотный сабвуфер, который производил монотонный гул, имитирующий работу двигателей. Они с Хендриксом постоянно болтали: Дженн играла роль ветерана, а Хендрикс выступал в качестве новобранца. Во время «полета» он задавал ей множество вопросов об их задании, и она постаралась нарисовать для Тейта самую мрачную картину.

Пленнику дали полчаса, чтобы убедиться в подлинности перелета, после чего снова усыпили его. Правда, в этот раз на больший срок. Так что, когда он очнулся, совершенно дезориентированный и в состоянии ступора, им не стоило большого труда заставить его поверить в то, что он снова на земле. После чего его вновь запихнули в тот же самый автомобиль, вокруг которого раздавалась иностранная речь. Тейт под капюшоном начал хныкать.

А к тому времени, когда они приехали в «Графтон сторидж», он поверил, что все всерьез. Дженн слышала это по его голосу.

Пока Гибсон в мотеле создавал свою программу, Хендрикс переоборудовал один из заброшенных складов в примитивный командный центр. Теперь здесь имелись раскладушки, плита, еда и питье. Портативный генератор питал энергией мониторы, через которые они наблюдали за своим пленником.

Камера, куда поместили Кирби Тейта, находилась в соседнем складе. Это было помещение размером десять на тридцать футов. Там же Хендрикс оборудовал комнату для допросов. Установил металлические ограждения, скрепленные цепями, и дверь с замком, перекрывавшую половину комнаты. База была обнесена колючей проволокой. В углу лежал соломенный тюфяк – на тот случай, если пленник заслужит право поспать. И ведро, чтобы он мог справить естественную нужду.

Все было устроено довольно примитивно, но добротно и создавало дополнительный эффект воздействия.

Приехав на базу, Дженн и Хендрикс вытащили Тейта из машины, приволокли в камеру и подвесили под потолок. Из-под капюшона раздавалось истеричное квохтание. Тем временем они переоделись в черные комбинезоны и натянули лыжные маски. Скрыв лица, Дженн и Хендрикс дали Тейту надежду на то, что если он пойдет на сотрудничество, то его отпустят. Даже Тейт оказался настолько сообразительным, что понял намек и догадался, что если только увидит лица похитителей, то наверняка умрет…

Затем Дженн сняла с его головы капюшон. Пленник начал испуганно озираться во все стороны. Все разговоры вел Хендрикс. Дженн чувствовала, что Тейт охотнее пойдет на контакт с мужчиной. Кто знает, насколько унизительные отношения складывались у него со взрослыми женщинами…

Правда, у нее были основания беспокоиться за Хендрикса. Он имел многолетний опыт ведения традиционных допросов, а также обладал прекрасной интуицией. Но теперешний случай был чем-то совершенно другим.

Она пару недель натаскивала его, но это все было несколько абстрактно, реальность была совсем другой. Впрочем, беспокоиться не стоило: Хендрикс держался очень естественно.

– Ну, парень, на сей раз ты попал, – начал он.

Тейт попытался что-то пробормотать, но из-за кляпа смог выдать лишь нечленораздельное мычание.

– Неужели ты действительно думал, что сможешь уйти? Что мы тебя не найдем? У меня плохие новости, сынок. Для тебя скоро все закончится. Тебе следовало давным-давно сойти с этого поезда, а теперь ты оказался слишком далеко от дома.

Дженн вытащила кляп изо рта Тейта.

– Я требую адвоката, – выпалил тот.

В ответ Хендрикс рассмеялся.

– Сынок, в аду нет адвокатов.

– Это незаконно! Мне нужен адвокат.

– Я твой адвокат. Чего ты хочешь?

– Вы не смеете! – выкрикнул Тейт. – Я знаю свои права!

– Здесь нет никаких прав, дружище. Ты хоть представляешь, где находишься?

Глаза Тейта расширились, в них плескался животный страх. Он попытался что-то сказать, но изо рта его вырвалось лишь нечленораздельное мычание, словно в нем оставался кляп.

– Выслушай меня хорошенько, – продолжил Хендрикс. – Мы знаем, кто ты. Мы знаем, что ты совершил. Мы просто хотим услышать об этом от тебя. Ты связался с дочерью не того человека, и это уже не исправить. Ты хоть представляешь, какой властью обладает ее отец? Как далеко простираются его возможности? Полагаю, что ты не знал, – или тогда выбрал бы себе другого ребенка, я прав? Ну, вот, парень, ты увяз по самые помидоры. Что сделано, то сделано. Побудь пока здесь и поразмысли над тем, что будет с тобой дальше. Будет это продолжаться долго или быстро закончится. Именно это ты должен для себя решить. Почему я предлагаю закончить побыстрее? Потому что, поверь мне, ты не захочешь застрять здесь надолго.

– Клянусь богом, я не знаю, о чем вы говорите! Не знаю, о чем вообще речь!

Хендрикс влепил ему затрещину. Не сильно, но эффект оказался мощным. Тейт заткнулся и уставился на них с неподдельным ужасом.

– Разговор, который ты завел, – продолжал Хендрикс, – такой разговор только все затягивает и усложняет.

– Я клянусь! – взвизгнул Тейт, переводя взгляд с Хендрикса на Дженн и обратно. Но тут не было доброго полицейского.

Хендрикс приложил к его губам палец.

– Смотри, мы сейчас оставим тебя поразмыслить над своим поведением. Запомни: долго или быстро – решать тебе. Расскажешь правду – все произойдет быстро и безболезненно. Обманешь – и тебе будет очень больно, и продлится это очень долго. Ты меня понял?

Тейт ничего не ответил.

– Ты понял меня? – переспросил Хендрикс угрожающе.

Пленник кивнул.

– Очень хорошо. Мы сейчас оставим тебя, а ты как следует поразмысли обо всем. Мы с напарником пойдем перекусим, а ты расслабляйся тут. Когда мы вернемся, ты расскажешь нам все о Сюзанне Ломбард. Или я сделаю так, что ты пожалеешь о своем упрямстве.

Хендрикс говорил спокойно, равнодушно, как о чем-то обыденном, словно решал, какого пива выпить.

Затем он кивнул Дженн, и они вышли, оставив Тейта болтаться в его камере. Тот пытался остановить их и вопил до тех пор, пока они не закрыли за собой дверь.

– О ком рассказать? О ком?! Я не знаю никакой Сюзанны! Не знаю! Какая еще Сюзанна Ломбард, эй, мужик! Я не знаю ее.

Он кричал снова и снова.

Дженн предпочла включить хеви-метал, лишь бы не слышать его голос. Он был так убедителен, так старался выполнить все, что ему говорили… Был так искренен… Ее сердце могло бы смягчиться, если б до этого Дженн много раз не наблюдала подобные сцены. Комната для допросов – величайшая школа актерского мастерства. Этим мерзавцам соврать так же просто, как высморкаться. Они бывают так убедительны, что у нее порой закрадывалась мысль, а не убеждают ли они самих себя в собственной невиновности. Но в конечном итоге все это не имело никакого значения. Единственная разница между всеми ними заключалась в том, как быстро допрашиваемые начинали это понимать. Дженн посмотрела на часы и нажала кнопку на пульте. Камера Тейта осветилась ярким молочно-белым светом. Его тело дернулось; было видно, как он кричит, будто свет обжигал его.