Завтра нас похоронят - Эл Ригби

— А если в этих очках ответ на вопрос, почему мы стали такими? — неожиданно перебил меня Ал.

— Мне плевать, если там же нет ответа, как сделать нас обратно нормальными.

— Нормальными, Вэрди? — тихо переспросил Ал, всматриваясь в меня. — А… что это значит? Нормально для тебя это четырнадцать или двадцать восемь?

Странно, что эти слова так подействовали на меня, словно пощёчина холодной рукой. Снова я посмотрела на темную воду, на разбегающиеся волны. Нормально… а действительно, сколько мне по-настоящему? Похожа я хоть немного на тех, кого называют «девушка»? На нежных созданий, у которых дом, муж, дети… на свою мать? Хотя бы на свою мать, единственную женщину, с которой я прожила долго-долго?

Нет… Не похожа. Я не как Сильва. Я… я всего лишь крысёнок.

— Хочешь, я буду с тобой?

— Всегда?

— Всегда.

Разве такие обещания дают крысятам? Почему-то мне казалось, что их слышат только принцессы. В каждой сказке, даже в самой страшной. И я улыбнулась. Алан выжидательно смотрел на меня, и, бросив в озеро небольшую ёлочную ветку, попавшуюся под руку, я ответила:

— Для меня «нормально» — это когда нас никто не пытается убить. И никто не думает, что умрет оттого, что заговорит с нами. Но пока обо всём этом рано говорить. Иди, изучай свои стекляшки.

В ответном взгляде была тоска. Алан тихо спросил:

— Когда-нибудь ты уйдёшь с ним?

Об этом я не думала. И пожала плечами:

— Нет, наверно. Куда нам идти?

— Вэрди, а каково это?

— Что?

— Когда кто-то тебя любит?

Я невольно фыркнула:

— Такие вопросы обычно задают девчонки.

— Не знал, что некоторые вопросы можно задавать только им, — он по-прежнему серьёзно смотрел на меня. — Почему… почему вы так жестоки, мой капитан?

С тех пор, как он в последний раз назвал меня так, казалось… прошла целая вечность. И почему-то, как только прозвучали эти слова, у меня противно защипало в глазах. Отведя их, я спросила:

— Розовая, да?

— Что?

— От тебя ко мне ведь шла розовая нить. И только поэтому ты сейчас так злишься.

Он покраснел и скрестил на груди руки, ничего не отвечая. Я покачала головой:

— Ал, послушай…

— Она будет идти всегда, — упрямо перебил он. — Что бы ты ни сказала. И даже несмотря на то, что ты…

Я молча обняла его и поцеловала в щёку:

— Прости. От меня только зелёная, но… я обещаю, что она тоже будет всегда, Алан.

Он жалко улыбнулся и ничего не сказал, глядя на воду. Мне тоже не хотелось говорить, но один вопрос не давал мне покоя. И я спросила:

— Где Скай?

— Ушёл.

В первый миг я ощутила обиду. Потом вспомнила: ах да… он же собирался на встречу с Байерсом. В надежде найти пистолет и защитить нас. Я кивнула. Алан с надеждой спросил:

— Он…

— Скоро вернётся, Ал.

Я молча встала.

— И ты хотела бы, чтобы меня рядом не было?

— Мне хотелось бы, чтобы ты не ходил за мной.

Он кивнул и остался сидеть. Уходя, я чувствовала, что он смотрит мне в спину, но не обернулась. Стало чуть холоднее, и небо уже потемнело. Я обогнула озеро и вышла к железной дороге сразу у последнего вагона, специально, чтобы никто не заметил меня и не окликнул. Ускорила шаг. Я надеялась, что встречу Ская. Даже не признаваясь себе до конца, почему, но… надеялась. И вскоре я увидела его высокую фигуру.

— Принцесса, что ты тут делаешь?

— Я…

Подождав, пока он подойдёт совсем близко, я всмотрелась в его лицо. Скай выглядел расстроенным. Я догадалась, что, скорее всего, разговор с Байерсом ничем не помог ему и, наверно, был не самым лёгким.

— Ты хмурый.

— Ты тоже не очень веселая, принцесса, — он взял мои руки в свои и поднес к губам. — Так почему ты не со своими?

— Я беспокоилась, — с усилием ответила я. — Боялась, что ты не придёшь обратно. Что он тебя уговорит пойти с ним. И…

— И?

— Нет, ничего. Пойдём.

Мы шли молча, и даже когда я, не доходя до поезда, свернула с колеи, он ни о чем не спросил. Я вела его по берегу, туда, где ещё недавно говорила с Аланом. Сейчас тут было пусто. Дойдя до воды, я остановилась и обернулась. Скай, отогнув ветку молодой ели, приблизился ко мне. Нас обступила тишина, даже ветер немного утих. Бесконечное серое небо раскинулось над нашими головами.

— Это моё любимое место, — сказала я. — И я решила его тебе показать. Не время, да? Хожу сюда, когда мне немного грустно. Мне кажется, и тебе тоже? Байерс сказал что-то плохое?

— Он сказал то, что и должен был, — тихо ответил Скай, подходя ещё ближе и прислоняясь спиной к одному из двух старых деревьев — тому, которое ещё не так сильно клонилось к воде.

— И давай оставим это.

Я подошла и остановилась напротив. Совсем близко. Протянула руки и коснулась меха на воротнике его летной куртки.

— Он не верит тебе? Ну и черт с ним. А я верю.

Скай накрыл мои ладони своими и прошептал:

— Спасибо, принцесса.

Когда он наклонил голову и прижался лбом к моему лбу, у меня закружилась голова, и я зажмурилась. Я чувствовала на губах его дыхание и не могла шевельнуться, боясь, что это кончится. Его пальцы быстро скользнули по моей щеке и остановились на подбородке.

Открывая глаза, я улыбнулась:

— Ты холодный. А руки тёплые.

Он молчал. Пальцы дотронулись до уголка моих губ. Первый порыв был — прижаться ещё ближе. Второй — отстраниться. Кажется, внутри меня жил кто-то испуганный… кто-то, боящийся такой близости, таких нежных прикосновений, таких тихих слов. Не узнавая своего голоса, я попросила:

— Пойдём к поезду. Я замёрзла.

Он снова снял с себя куртку и накинул на меня. Я сжала его руку, задержав на своём плече. Мне казалось, я покраснела, и поэтому чуть подняла воротник, пытаясь уткнуться в него носом. Скай улыбнулся. И, больше не говоря друг другу ничего, мы вернулись в лагерь.