Капля крепкого - Лоуренс Блок

— Сам я с ним не говорил. Туда ходил Грегори Стиллмен, и у него создалось впечатление, что вещи Эллери забрал и унес полицейский.

— Какие еще вещи? Награбленное сто лет назад добро?

— Не знаю. Стиллмен подумал, что у него могли сохраниться записи, связанные с работой «Общества анонимных алкоголиков».

— А вы когда-нибудь бывали у него дома?

— У Эллери? Нет.

— Ну вот, а я был, потому как именно там его убили. И, кроме бритвы, зубной щетки и маленького будильника с радио, у него ни черта не было. Еще старая одежда и пара туфель. Может, с полдюжины книг. Некоторые об анонимных алкоголиках. Вы именно это хотели найти?

— Да я вообще ничего не искал. Просто Стиллмен…

— Правильно, Стиллмен. Там была медная монета размером примерно с полдоллара. Может, чуть побольше. И как я догадываюсь, на ней был символ «АА». Две заглавные буквы «А» в круге или треугольнике, точно не помню.

— В том и другом.

— Не понял?

— Две заглавные буквы «А» в треугольнике, а сам треугольник заключен в круг.

— Спасибо, что пояснили. Но что бы это ни было, на монетку вряд ли можно было купить выпивку.

В некоторых группах существовала традиция награждать такими монетками юбиляров, отмечающих круглую дату. На одной стороне римская цифра, обозначающая, сколько лет человек не пьет. Но я решил, эта информация Редмонду ни к чему.

— Как бы там ни было, — продолжил он, — вещей у бедолаги, этого сукина сына, кот наплакал, а потому мне не было необходимости посещать его жилище второй раз. Так что если кто и забрал его барахло, то не я. Погодите секунду.

Я ждал. Потом он снова взял трубку и сообщил, что в участке никто не знает о вещах Эллери. Тогда я сказал, что, возможно, их забрал владелец дома, и тема на том иссякла.

— Скорее всего имущество Эллери просто выбросили на помойку, — заметил Редмонд, — потому как ничего ценного там не было.

Иными словами, он все списал на владельца меблированных комнат и освободил тем самым от подозрений своих копов.

— А то привыкли сваливать все на нас, — сказал он. — И знаете, если честно, я думал, вы звоните по другому вопросу.

— Это по какому же?

— Подумал, в вас вдруг проснулась совесть, и вы решили рассказать, как и почему грохнули своего старого приятеля.

— Да с чего это вы взяли?

— Просто предположил. Поскольку ваша совесть…

— Зачем мне было стрелять в него?

— Откуда мне знать. Вы производите впечатление человека с чувством вины. Может, сто лет назад в Бронксе он украл у вас бейсбольную карточку, и только недавно до вас дошло, что она стоит целое состояние. Просто забыл, кто на ней изображен.

— Ничем не могу помочь.

— Хонус Вагнер. Так кому понадобилась ваша помощь? Вы же этого не делали, верно?

— Разочарую вас. Нет.

— Тогда, можно считать, мне повезло. Эй, а вы больше не лезете в это дело? Не разыгрываете из себя детектива?

— Нет.

— Звучит не слишком убедительно. Ладно, не обращайте внимания. Я просто предупредил, чтобы не совались в наши дела. Но если честно, мы уделяем мало времени расследованию убийства вашего дружка Эллери. Если вдруг подвернется что-то интересное, вы знаете, куда и кому сообщить.

Было это во вторник. А в четверг утром я за завтраком читал газету. На последней полосе увидел заметку о том, что на улице неподалеку от парка Грамерси убили мужчину. Напали вроде бы с целью ограбления. Я не обратил на нее особого внимания, но когда перевернул несколько страниц, в голове словно что-то щелкнуло. И я вернулся к заметке, прочел имя жертвы и сразу понял — это тот самый Марк, который пытался мне дозвониться.