Цирк семьи Пайло - Уилл Эллиот

Как и ожидалось, Джордж Пайло был в дурном настроении, когда настало время распределять среди клоунов вечерние задания. Не то чтобы Джордж возлагал чрезмерные надежды на успех покушения — его задевала небрежность, с которой Курт воспринял покушение на: вою жизнь и отвратил его. Джорджа больше устраивало бы угнетенное состояние брата, лицезрение дрожащей улыбки на его рыбьих губах.

Что касается диверсии, то чей-то замысел сокрушить его шоу для Джорджа был столь непереносим, что он почувствовал, как вся его кожа пропиталась злобой, испарявшейся горячими волнами и насыщавшей окружающее его пространство. И надо же — этим полуднем случилась новая диверсия. Джордж предвидел ее, точнее, ее предвидела Шелис. Она предчувствовала ее и сообщила ему. Поэтому он слонялся вокруг паноптикума, наблюдал за перемещением Фишбоя и его труппы, видел, как Уинстон проник и выскочил из шатра уродов. Не ожидая какого-либо происшествия, Джордж отправился к прорицательнице, чтобы отругать ее за то, что она заставила его терять время зря. Но вдруг услышал грохот бьющегося стекла.

Таковы были причины дурного настроения Джорджа. Когда клоуны появились у дверей его трейлера в одиннадцать часов, он распахнул дверь так резко, что служки на Аллее интермедий подумали, что кто-то выстрелил.

— Что вам нужно?! — заорал он на клоунов, забыв в гневе, что они пришли по его указанию.

— Всего лишь услужить, — сказал Гонко с низким поклоном. В его глазах мелькнули искорки добродушия.

Джордж вспомнил о побочных работах, нахмурился и пошел за инструкциями.

На пороге Гонко обернулся к членам своей труппы и жестом приказал им молчать.

— У Джорджа был неприятный день, — прошептал он. — Я улажу с ним дела. Все будет в порядке.

Вернувшись, Джордж, захлопнув за собой дверь с той же силой, что и прежде, увидел клоунов с сочувствующими улыбками. Он издал гортанный звук, выражавший неприязнь.

— Работа простая, — сказал он отрывисто. — Сходите туда и сожгите дом по этому адресу. — Джордж швырнул Гонко конверт, который отскочил от его лба в руки главного клоуна. — Затем избейте человека, прогуливающегося по улице в указанное время. — Он швырнул в лоб Гонко другой конверт, но главный клоун перехватил его на лету. — Потом украдите машину. Разбейте ее и возвращайтесь. Три простых задания. — Чуть выждав, он швырнул последний конверт, и конверт попал в подбородок Гонко. — Усвоили, бестолковые твари?

— Да, Джордж, все ясно, — любезно ответил Гонко.

Джордж захлопнул за собой дверь.

Гонко прочистил горло и позвал:

— Джордж?

— Что?

— Контрамарки помогут, конечно.

Дверь открылась и захлопнулась снова. Из трейлера вылетел маленький мешочек, ударив Гонко в грудь. Он пошарил внутри его и вынул кипу пластиковых карт, каждая из которых была снабжена петелькой. По одной для каждого клоуна.

— Контрамарки, — пояснил Гонко, передавая одну Джи-Джи. — Нельзя пройти без контрамарки. Возьми, если потеряешь, я спущу с тебя шкуру. Пошли.

— Я не хочу идти, Гонко. Не хочу.

— Этот пигмей лишний раз доказывает, что нельзя давать власть коротышкам, — сказал Гонко, указывая пальцем на трейлер Джорджа.

Он повел клоунов через пустынные игровые площадки и мимо палаток Аллеи интермедий. Отсутствовал один Рафшод, все еще залечивавший сломанные ребра. Выбирая тропы, по которым Джи-Джи еще не ходил, они вышли в район пересечения темных улиц, которые напоминали трущобы Лондона. Здесь не было карнавального блеска. Здесь царили вонь и грязь. Под ногами крошилось битое стекло. Из окон домов и глубины аллей на них смотрели карлики с мерзкими лицами. Джи-Джи бросал на них сердитые взгляды и получал сердитые взгляды в ответ. Он приобрел дурную славу среди карликов, поэтому ни один из них не осмелился приблизиться.

Клоуны подошли к небольшому туалету на темной узкой аллее. Гонко открыл дверь. На задней стенке имелась маленькая прорезь. Он провел по ней контрамаркой, и вспыхнул красный огонек. Другие клоуны повторили его действие. Джи-Джи вошел последний, встал впритык к Гоши, изо рта которого исходил запах гнилых фруктов. Гонко дернул рукоятку на крыше, похожую на рычаг переключения передач, установив ее на отметке «Город-4». Раздался скрежет поднимавшегося лифта. Подъем был долгим. Джи-Джи с трудом его выносил. Дыхание Гоши становилось с каждой секундой все более нестерпимым. Когда наконец лифт остановился, Джи-Джи распахнул дверь и выбрался на ночной воздух, откашливаясь и сплевывая.

Он моргнул и огляделся. Они находились на строительной площадке. Джи-Джи с удивлением обнаружил, что узнает прилегающие улицы. Это был Брисбен, от него находилось место, Которое Джейми называл домом. Около построенного наполовину жилого дома стояли цементно-смесительные машины и тяжелые механизмы, похожие на скелеты животных.

— Вот мы и на месте, — сказал Гонко, выходя на площадку. Под его туфлями скрипел гравий. — Старый добрый Брисбен, — проворчал он. — Гнойная, вонючая яма, которая полагает, что стала теперь городом. Дерьмо. В этом месте еще недостаточно убийств, чтобы оно называлось городом. Первая работа здесь, остальные две в Сиднее, более крупной гнойной, вонючей яме.

Джи-Джи шел за Гонко, который направлялся к забору. Он с тревогой обнаружил, что за ним следует Гоши, семенивший позади достаточно близко, чтобы ткнуться ему в спину головой. Джи-Джи в ужасе взвизгнул. Дупи почуял беду и подбежал, схватив брата за плечи.