Ничего не говори - Брэд Паркс

На весь остаток рабочего дня я погрузился в бумажную работу, которую в избытке генерирует федеральная судебная система и которая в моем случае стала прекрасным предлогом не вступать ни с кем в разговоры.

А вечером вернулся на эмоциональное минное поле, в которое превратился наш дом. Немного поговорил с Элисон и поинтересовался, как они с Сэмом провели день. Жена, вероятно, решила, что я таким образом оцениваю ее моральное состояние – как у нее дела? а у Сэма? чем они занимались? Но как только она вышла, я перепроверил все детали, задав те же вопросы Сэму. По крайней мере, сегодня их истории совпали.

После безмолвного, напряженного ужина – по соседству с пустым стулом, смотреть на который было невыносимо, – я уснул перед телевизором. Меня настолько вымотали несколько последних ночей, когда я либо не спал совсем, либо вынужден был просыпаться, что я даже не дождался, когда Сэм ляжет в постель.

В какой-то момент я проснулся и перешел в комнату для гостей. Когда на следующее утро я собирался на работу, этот факт мы с Элисон обсуждать не стали.

По пути в офис я предвкушал ничем не примечательный день, но моя надежда рухнула, как только вдали показалось серое здание Федерального суда имени Уолтера Э. Хофмана.

У главного входа выстроилась вереница фургонов новостных телеканалов. Я увидел логотипы местных отделений «Эй-би-си», «Эс-би-эс», «Эн-би-си» и «Фокс». На тротуаре налаживали оборудование операторы. Да, на обычное утро это было не похоже.

Я свернул на стоянку для судей – угол здания скрыл от меня шумную толпу. Потом вышел из машины и поторопился войти внутрь, полный дурных предчувствий, хотя еще не зная, есть ли для этого причины.

– Что здесь происходит? – спросил я Бена Гарднера, минуя пост охраны.

– Пресс-конференция, – ответил он.

– По чьей инициативе?

– Нашего глубокоуважаемого конгрессмена мистера Джейкобса.

Мое тело инстинктивно напряглось. Гарднер ворчал, что их никто не предупредил и что персонал не готов.

– Уже известно, о чем пойдет речь? – спросил я как можно равнодушнее.

– А кто его знает? Может, он просто хочет привлечь внимание к своей персоне. Я только слышал, что начало в девять. Надеюсь, в девять ноль две все уже закончится.

Я выдавил из себя улыбку, которая, наверное, была больше похожа на гримасу, и быстро поднялся наверх. У нас был небольшой телевизор на офисной кухне. Переключив несколько каналов, я остановился на «Си-би-эс» – там как раз шел утренний выпуск новостей.

Было без четверти девять. Ведущая с неестественным рыжим цветом волос рассказывала об антициклоне. Я вытащил телефон и набрал в «Гугле»: «Судья Скотт Сэмпсон конгрессмен Майкл Джейкобс». Но поиск тоже ничего не дал.

В конце часа картинка на экране сменилась прямой трансляцией у здания суда. Вскоре появилась лысая яйцевидная голова Майкла Джейкобса. Он мрачно взирал с импровизированной трибуны, уставленной микрофонами с логотипами ведущих телекомпаний. Короткие рукава рубашки-поло открывали предплечья, покрытые татуировками со времен его службы в морской пехоте. Наверное, консультанты рекомендовали ему при каждом удобном случае выставлять татуировки напоказ, помня, что среди избирателей округа много военных.

– Доброе утро. – начал он резко, голосом сержанта на учениях. – Спасибо, что пришли. В прошлый четверг в здании этого суда правосудию было нанесено оскорбление. Преступника, который всю свою жизнь торговал наркотиками и готовился провести в тюрьме не меньше пятнадцати лет, выпустили на свободу. Это не просто торговец наркотиками. Он представляет собой угрозу для общества, его неуважение к закону стало причиной гибели славного молодого человека по имени Дилан Берд.