Последний пир - Джонатан Гримвуд

Как приготовить фуагра в тесте

Замесите тесто из фунта муки, трети фунта хорошего сливочного масла, столовой ложки подсоленной воды и одного яйца, уберите в прохладное место. Отделите целую гусиную печень — фуагра — от вен, чтобы осталась только плоть. Чем больше и лучше печень, тем проще это сделать. Замочите перигорский трюфель в хорошем коньяке. Теперь мелко покрошите два ломтика копченого кабаньего мяса, немного топленого свиного сала и трюфель, хорошенько все перемешайте. Заверните в этот фарш печень, закрепите все тонкой жировой сеткой из желудка свиньи (подойдет и плодный пузырь, но жировая сетка лучше). Теперь оберните все в тонкий слой теста, осторожно заровняйте швы молоком и разгладьте, после чего обмажьте пирог взбитым яйцом. Запекать на среднем огне в течение часа и сразу же подать к столу. На вкус — восхитительно.

Вечером мы с Жеромом ели в небольшой столовой рядом с салоном Изобилия, через который мы прошли по дороге на ужин. Столы в салоне были заставлены блюдами с марципаном, серебряными кофейниками, разнообразными винами и ликерами. Салон был полон придворных, как буфет — еды, и в воздухе стоял запах кофе и сладкого шартреза, мешавшийся с омерзительной вонью дерьма и мочи.

— Веди себя прилично, — сказал Жером, и только тут я сообразил, что произнес все это вслух.

Маленькие шавки задирали лапы и мочились прямо на туфли гостей. Посреди зала стоял козел на кожаном поводке, с прической как у хозяина. Крошечная дама с морщинистым лицом и волосами до колен, в которые были вплетены розы и павлиньи перья, многозначительно улыбалась окружающим.

— Мадам де Лаборд, — прошептал Жером. — Кузина мадам де Помпадур.

В Версале было еще около дюжины подобных салонов, где герцоги и принцы накрывали столы для своих соратников и друзей, где обсуждалась политика и создавались союзы. Покои Жерома на втором этаже выходили окнами на королевский двор. Я спросил про личные покои Шарлота, которыми тот почти не пользовался. Жером поджал губы. Шарлот изредка бывал в Версале, и его апартаменты располагались на третьем этаже старого крыла, выходившего окнами на министерский двор. По кислой мине Жерома я понял, что его апартаменты куда меньше и хуже. Чтобы как-то разрядить обстановку, я справился о Лизетт и узнал, что та родила очередного наследника рода де Со. У Жерома пока были только дочери — я вновь ненароком наступил ему на больную мозоль.

В столовой нас уже дожидались Арман и Элоиза; она склонила голову ему на плечо, а его рука покоилась на ее плечах, и пальцы слегка касались пышной груди. Помню, в первые месяцы после свадьбы мы с Виржини могли сидеть так часами, наслаждаясь нашей близостью. Тогда мы не знали, что у нее в животе уже был Жан-Пьер.

— Они муж и жена? — шепотом спросил я.

— Брат и сестра. Сводные. — Жером произнес это обычным громким голосом, и я понял, что прекрасные создания безраздельно принадлежат ему. — Она унаследовала красоту матери, а он — похотливость отца.

Я удивленно взглянул на Жерома.

— А сговорчивы они потому, что я это знаю.

Юноша и девушка улыбнулись Жерому и дружно кивнули мне. Затем всякая жизнь покинула их лица, и они вновь обмякли, будто воздух вышел из их легких или же комната опустела, а мы испарились.

— Зачем ты их пригласил?

— Арман — твой секретарь. Элоиза — экономка.

— Жером. Зачем они здесь?

— В одной половине донесений о Паоли говорится, что он любит хорошеньких девушек. В другой — что ему подавай смазливых юношей. А несколько моих осведомителей утверждают, что он не прочь пошалить и с теми, и с другими. Желательно вместе… Не делай такое лицо. Знать о подобных вещах — моя работа.

Я вдруг припомнил совсем иные слова: юный Жером любил произносить громкие речи о том, как сделает Францию сильной и великой державой. Теперь мы сидели в комнате с гербом Короля-Солнца на двери, словно в издевку над нашими детскими мечтами. Его внука презирали собственные подданные. Его дворец вонял подобно клоаке. Каждая развязанная им война стоила нам земель и денег, которых у нас не было. Лучше бы я остался дома и сделал вид, что не получил письма.