Каньон убийств - Мэг Гардинер

В горле пересохло, зато в животе булькнуло. Я открыла один глаз, и свет подействовал на него как песок: стало больно.

Я мысленно выругалась и почувствовала приступ тошноты. Минуту спустя я приподняла голову над подушкой и, прищурившись, осмотрелась. Увиденное повергло меня в легкий шок. Колонны, расписанные иероглифами, позолоченная мебель.

Где я?..

Я опустила ноги на пол. Рисунок ковра состоял из колец желтого, красного и синего цветов. От пестроты и яркости красок у меня застучало в висках, и я перевела взгляд на телевизор. На нем лежала карточка с перечнем каналов. Гостиница, догадалась я. Но в каком районе?

Встав, я проковыляла к окну и раздвинула шторы. Чистое небо на горизонте.

Пустыня! — ахнула я. Ненавижу пустыни.

Я вышла на лоджию и перегнулась через бетонное ограждение. Подо мной простирался бульвар. Я увидела горящие неоном названия «Сфинкс», «Эйфелева башня».

О нет…

Я угодила в Лас-Вегас.

Почувствовав дрожь, я побежала в ванную комнату к раковине, где меня и вырвало.

Дрожь прошла. Я побрызгала на лицо водой. Господи Боже мой, я находилась в четырехстах милях от дома и не помнила, каким образом здесь очутилась. У меня было сильное похмелье, хотя на вечеринке я выпила всего два стакана вина. Взглянув в зеркало, я подумала, что у меня такой вид, будто я проиграла в схватке с парикмахером-психопатом. Мало того, надо мной потрудился и безумный дизайнер. На мне была тенниска с надписью «Срочный доступ сексуально озабоченным».

Вернувшись в спальню, я поискала глазами свои вещи. Платье аккуратно висело на спинке стула, туфли стояли под ним, сумочка лежала на сиденье. Я с беспокойством заглянула в нее — содержимое, слава Богу, было на месте.

Я решила немедленно убраться отсюда. И первым делом снять дурацкую тенниску, если это возможно осуществить, не оторвав головы.

В двери щелкнул ключ. Я замерла. Вошла Джакарта Ривера. Она принесла картонную коробку с кофе, соком и рогаликами. У меня вновь застучало в висках.

— Что вы со мной сделали? — спросила я.

Джакарта протянула мне стакан апельсинового сока.

— У вас сильное обезвоживание организма. Попейте.

— И не подумаю. Вы меня отравили.

— Это не я.

Я взяла одежду со стула и поплелась в ванную, чтобы переодеться. Джакарта сунула мне в руку пузырек с аспирином:

— Только из аптеки. Пробка облита парафином. Проверьте: злонамеренного вскрытия нет. Кстати, лучше бы вы надели что-нибудь другое.

Я расправила платье и увидела на лифе жирное пятно от подливки.

— Мы в Таку-Белл, это в Барстоу. Приехали сюда в два тридцать ночи. По вашему требованию.

Я бросила платье на кровать и приняла аспирин.

— Вы насильно удерживаете меня здесь?

— Милая моя, ничего я не делаю. Я, подобно вам, поехала прокатиться.

Несмотря на аспирин, голова у меня болела так, что поменять выражение лица не было сил. Джакарта заметила мое замешательство.

— Вы ничего не помните?

— Абсолютно. — Я села на кровать среди беспорядочно разбросанного постельного белья.

— Харли предложила проехаться, и мы согласились. — Джакарта сняла крышку со стаканчика кофе.

— Странное желание отправиться посреди ночи в Лас-Вегас, — усомнилась я в версии Джакарты.

— По-вашему, она не способна на это?

Я пожала плечами:

— Вообще-то она весьма импульсивна. Может быть, она хотела таким образом поднять себе настроение? Она поссорилась с дорогим для нее человеком. — Я посмотрела в ослепительно голубое окно и отвернулась. — Боже милостивый, я буквально слышу, как у меня растут волосы на голове.

Джакарта протянула мне кофе. Я сделала глоток.

Джакарта лукаво взглянула на меня: