Черный вечер - Лоренсо Сильва

— Веду себя неправильно, потому что хочу взять выходной в свой день рождения?

— Потому что слишком вжился в роль. Уэс, ты не Джеймс Дикон и разбиваться в понедельник на мотоцикле совершенно не обязан.

На мгновение Крейн словно протрезвел.

— Ты что, в гадалки переквалифицировался? — надменно спросил он.

— Нет, в психоаналитики! Ты подсознательно стремишься к полному сходству с Джеймсом Диконом. Все зашло слишком далеко, остановись, пока не поздно!

— Я с самого начал говорил, что не хочу быть марионеткой, а плясать под дудку какого-то мертвеца — тем более.

— Так докажи это! В понедельник держись подальше от мотоциклов, машин, даже к картам не приближайся! Приходи на студию трезвым и вовремя, выкладывайся на все сто. Вечером поедем к нам и тихо отметим твой день рождения. Джилл приготовит чили, сандвичи, если хочешь, даже торт испечет! Салют устроим! Во вторник ты покончишь с Джеймсом Диконом и...

— И что?

— Достигнешь высот, которые ему и не снились.

В голубых глазах ясно читалось сомнение.

— Есть и другой вариант: в понедельник ты разбиваешься и губишь не только себя, но и меня... Мы команда, Уэс, мы зависим друг от друга, как сиамские близнецы. Не подведи меня!

Закрыв лицо руками, Крейн безвольно опустился на колени. Его била мелкая дрожь.

* * *

Понедельник был похож на ужасный кошмар: Уэс не поехал в Сонору, с мрачным видом съел приготовленный Джилл ужин и, даже не взглянув на торт, закрылся в комнате для гостей.

Итак, он не погиб. Зато во вторник совершенно не мог играть: не помнил слов, мимика и жесты деревянные, голос то и дело срывался. Не талантливый молодой актер, а безвольная марионетка, Пиноккио.

В среду было еще хуже.

Но в свой день рождения, совпавший с годовщиной смерти Дикона, Уэс пришел трезвым, вел себя примерно и играл просто божественно. Никогда ничего подобного не видел. Трудно поверить, что человек способен так перевоплотиться. С удовольствием просматриваю отснятое за тот день и не устаю восхищаться.

Уолт пришел в такой восторг, что с легким сердцем разрешил мне закончить «Ярость». Правда, он никогда не узнает, что финальную сцену я смонтировал. Отснятого материала оказалось более чем достаточно, плюс голос Дональда Портера, которому пришлось как следует заплатить за молчание.

— Говорил я тебе, звезды не лгут! — восклицал Дональд.

Я не верил ему, пока не отнес четыре кассеты специалисту по звуковой аранжировке. Совсем молодой парень в толстых очках пропускает голоса через компьютер и выстраивает диаграммы и графики.

— Вас разыграли. — Аранжировщик разложил на столе графики. — Либо вы надо мной издеваетесь.

Голова закружилась, и я схватился за стол, чтобы не упасть.

— В чем дело?

— Если считать за эталон голос Дикона в «Блудном сыне», то голос на второй кассете очень к нему близок, а на третьей не имеет ничего общего.

— А где же юмор?

— На четвертой кассете. Голос идентичен эталону, значит, он им и является.

На первую кассету записан «Блудный сын» с Джеймсом Диконом, на вторую — дубляж Дональда Портера, на третью — сцена из «Ярости», записанная в среду, когда Уэс совершенно расклеился и для съемок больше не годился.

Ну а на четвертой? На четвертой — проба Уэса, сцена из «Блудного сына», которую он так бесподобно скопировал.

* * *

Крейн пропал. Конечно, с такой игрой звездой уже не стать. Что там говорить, его и в эпизоды не возьмут. Я время от времени ему звонил, но никто не брал трубку. А если что-то случилось? Нет, нужно проведать парня.

Как только появилась свободная минутка, я поехал к нему в каньон. Молодые наркоманы исчезли, у покосившегося дома стоял один мотоцикл. Поднявшись по ветхим ступенькам, я постучал и, не получив ответа, открыл дверь.

Жалюзи опущены, в доме полумрак. Пройдя холл, я услышал тяжелое дыхание. В комнате справа кто-то есть!

— Уэс?

— Не включай свет!

— Дружище, я о тебе беспокоился!

— Не включай...

Но я не послушался и от того, что увидел, чуть не подавился рвотой.

Уэс сидел, развалившись на стуле. Вернее, не развалившись, а растекшись. Тело разлагалось, щеки прогнили до зубов. На полу — зеленая лужица, в комнате пахнет гнилью.

— Лучше бы я пошел на гонки, верно? — сквозь зияющую дыру в горле просвистел Уэс.

— Боже, почему ты мне не сообщил! — зарыдал я.

— Сделай одолжение, выключи свет. Думаю, я заслужил покой.

Мне столько нужно ему было сказать, но слова будто застряли в горле. Сердце разрывалось от жалости.

— Думаю, об уговоре лучше забыть... Нашей команде конец...

— Могу я чем-нибудь помочь? Только скажи, все сделаю!

— Оставь меня...

— Уэс, дружище...

— Уходи, жалость мне не нужна!

— Ну зачем ты так? Я же твой друг!

— Именно поэтому ты выполнишь мою просьбу и... — зияющее горло снова засвистело, — уйдешь.

Я стоял в темноте, прислушиваясь к жутким хлюпающим звукам.

— Тебе нужен доктор!

— Мне уже ни один доктор не поможет. Пожалуйста...

— Что?

— Уходи, тебя никто не приглашал!

Минуту я не знал, на что решиться.

— Хорошо.

— Люблю тебя, братан.

— Я тоже тебя люблю!

На дрожащих ногах я вышел на улицу, и у машины меня вырвало. Казалось, запах гнили навсегда поселился в одежде, коже и волосах.

* * *

На следующий день мы поехали к нему вместе с Джилл. Он исчез, я так и не узнал, куда.

* * *

А вот как закончилась его карьера. Таланта больше нет, одна решимость осталась.

Видите ли, спецэффекты стоят дорого, ради экономии студии готовы на что угодно.

«Нашей команде конец», — сказал Уэс, и позднее я понял, что он имел в виду. В фильме «Зомби из ада» он снялся без меня и в титрах упомянут не был.

Помните Белу Лугоши в его последних картинах, где режиссеры пытались сыграть на старом успехе «Дракулы»?

Так вот, по сравнению с Уэсом старик Бела просто красавец.

«Зомби из ада» имел шумный успех, мы с Джилл едва достали билеты и весь фильм, не стесняясь, глотали слезы.

Чертов город! Все только о деньгах и думают.

На экране под оглушительный хохот зрителей Уэс врезался в красавицу-блондинку.