Безмолвный Джо - Т. Джефферсон Паркер

Вздохнув, он огорченно посмотрел на меня.

– Ты серьезно?

– Абсолютно.

– Что ж, ладно. Я тебя совсем не виню.

Пассажиры смотрели на нас. Тор оглянулся на них с улыбкой. Девочка в розовом платьице и блестящих туфельках, остановившись на секунду, посмотрела на меня, скривилась и быстро отбежала. Мать взяла ее за руку и что-то тихо сказала на ухо, но мне было не до них.

Я рассматривал Тора. У меня в памяти не осталось его визуального образа. Я готовился к тому, что увижу внеземное олицетворение вечного зла. Но, несмотря на мучившие меня много лет ночные кошмары, передо мной стоял рядовой смертный.

– Про тебя много пишут в газетах и говорят по телевизору, Джо. И даже у нас в Сиэтле. Эту девочку и ее брата уже нашли?

– Нет.

– Безумный мир.

– Тебе виднее.

– Ну да. – Он сделал два шага вперед и поставил рюкзак на пол. – Дай мне руку.

Я протянул руку. Рубцы у меня на лице воспалились, внутри похолодело. С трудом, но я все-таки пожал его ладонь. Меня словно захлестнул мгновенный поток всех отрицательных эмоций, которые только существуют в этом мире.

Я видел, как его голубые глаза изучают меня при свете вокзальных фонарей.

– В общем, не так уж и страшно, Джо. Болит?

– Иногда.

– Ты отлично смотришься в этом костюме и шляпе. Думаю, стоит недешево.

– Купил на распродаже.

Он снова взглянул на меня.

– Вот что я хочу тебе сказать. Я сожалею о том, что сделал, и нуждаюсь в твоем прощении. Я изучил много религий. Таких ребят, как я, напрямик направляют в ад.

– Так подбери себе религию без преисподней.

– Ну нет. Мне нужен Бог с зубами. А все эти ласково-сладенькие сказки не по мне. В Библии говорится, что мне следует уладить с тобой отношения, и я в это верю. Глаз – за глаз, и все такое. У меня с собой немного серной кислоты в бутылке из-под масла, вот здесь в рюкзаке. Ты вправе вылить ее на меня, если это поможет тебе простить меня. Тут будет побольше, чем я плеснул в тебя тогда. И ты сможешь сказать, что мы квиты, и все о'кей.

– Я прощаю тебя, – сказал я. И сам себе удивился. – Но если увижу тебя еще раз, то разряжу свой пистолет тебе в живот. С этой секунды ты для меня не существуешь.

Пожав руку на прощание, я вытащил бумажник, нашел там три сотни долларов и протянул их Тору.

– Удачи тебе, старик. Этого должно хватить, чтобы добраться до дома.

– Спасибо, сынок. Было здорово увидеться. Удачи тебе тоже.

* * *

Я со свистом несся по платному 241-му шоссе со скоростью ста тридцать миль в час, с опущенными стеклами и открытым люком на крыше, и ветер яростно хлестал меня по воспаленному лицу. Потом выскочил на 91-е шоссе и с визгом колес по асфальту свернул на выезд Грин-ривер, где развернулся и помчался назад.

Иногда никакой мощи не хватает оторваться от преследования, потому что преследователь сидит внутри тебя и скорость здесь ни при чем.

Мне хотелось совершить обряд крещения, но было слишком поздно, около полуночи. Поэтому я поехал к бухте Ныряльщиков в Лагуна-Бич, где в далеком детстве вместе с мамой учился плавать с маской и ластами. Оставив в машине ботинки, бумажник и пистолет, я не раздеваясь зашел в воду и, задержав дыхание, нырнул. Схватившись пальцами за песчаное дно, я чувствовал, как меня раскачивает мощной волной. Словно кусок дерева или стебель водоросли. Я выбрался наверх, набрал в легкие побольше воздуха и снова погрузился на дно. Я хотел пробыть под водой минуты полторы, надеясь, что это погружение избавит от всего, что сейчас одолевало меня, – от острого ощущения своих шрамов, воспоминаний о прошлом, чувства страха, – очистит и отполирует мое сознание, как раковину, до блеска. Но когда мне стало так холодно, как будто я опять пожимал руку Тору, я вынырнул наверх, и волны понесли меня к берегу.

Добравшись до дома и достав оба своих "кольта" – один из них взамен изъятого доктором Зуссманом, – я их почистил и смазал. Потом настала очередь моего "малыша" 32-го калибра. Это все делалось для снятия нервного возбуждения, поскольку пистолеты и без того были идеально вычищены, смазаны и готовы к действию. Но, вернувшись мыслями к Тору, я еще раз разобрал и почистил оружие. Потом, протерев и смазав все пули, загнал их в патронники.

* * *

Я позвонил Хаиму Медине. Он спал, но сразу обрадовался, узнав, что я готов помочь ему. Мы условились встретиться с ним и Энрике Доминго, братом убитого Мигеля.

– Ты правильно поступаешь, Джо, – похвалил он. – Так всегда делал и твой отец. Ты увидишь, Мигель Доминго был героем, а не сумасшедшим преступником, как пытаются доказать в полиции.

– Об этом говорит и пресса, сэр. Не только полицейские.

– Ты сам увидишь.

– Надеюсь, сэр.

Потом я позвонил Мелиссе, которая оставила сообщение на автоответчике. Она мне рассказала, что отпечатки пальцев на передатчике принадлежат Делу Причарду, автомеханику из транспортного управления округа Ориндж. Она проверила его по картотеке – до сих пор он не был ни в чем замешан.

* * *

Я долго стоял под горячим душем, потом отправился спать. Я разглядывал потолок над кроватью. Подобно Сэмми, который не расставался с фотографией своей Бернадетт, я укрепил там картинку из журнала. На снимке был огромный дуб, раскинувшийся на ровном выгоревшем склоне холма где-то в Южной Калифорнии. От дуба на выгоревшую траву падала густая синеватая тень. Листва на макушке дерева была такой темной и плотной, что сквозь нее не проглядывало даже клочка неба. И вот там, в этой густой листве, и находилась моя "спокойная точка", то место, куда я мысленно удалялся и наблюдал, будучи сам невидимым, и слушал, будучи сам неслышимым. Я снова устроился на ветке. Мой приятель орел тоже был там. Он немного подвинулся, освободив мне место. Я смотрел вниз на светло-коричневые холмы, сочную траву и серую дорогу, вьющуюся по склону. Мой крылатый сосед взмахнул крыльями и, покинув ветку, поднялся в синеву. Я почувствовал, как ветка качнулась и выпрямилась, разогнувшись. Я тоже оттолкнулся, расправил руки и последовал за ним.