Ночной молочник - Андрей Курков

Киев. Львовская площадь. Кафе «Реприза»

К полудню зимнее небо просветлело и на нем появилось солнце. Яркое, но еще не способное пробиться теплыми лучами сквозь пропитанный морозом воздух.

Семен успел заказать себе эспрессо-макиято и дэниш с черникой, успел и осмотреться по сторонам перед тем, как в «Репризу» зашел Володька в черной кожаной куртке с поднятым воротником и в лыжной шапочке с надписью «Адидас» белым по черному. Вначале он засмотрелся на яркую блондинку, лениво попивавшую кофе за узким длинным столом вдоль витрины. Она не заметила любопытного взгляда Володьки и продолжала смотреть сквозь прозрачную витрину на улицу.

– Ты тоже блондинками заболел? – попробовал пошутить Семен, когда Володька опустился на соседний стул.

– Как не заболеть, если все вокруг на них свихнулись, – проговорил он без улыбки.

– Ты извини, если я тебя по телефону сегодня достал, – Семен сделал виноватое лицо.

– Да нет, – отмахнулся рукой Володька. Потом оглянулся на прилавок, под стеклом которого горкой были выложены всякие сладости. – Если бы меня доставал только ты, все было бы в ажуре. Ты мне хоть зарплату платишь! Остальные же ни хрена не платят, а достают так, что… – и он снова махнул рукой, показывая, что не хочет вдаваться в подробности.

Семен кивнул. Потом поднял руку, чтобы привлечь внимание официантки. Девушка подошла.

– Каппуччино и пятьдесят грамм «Хэннесси», – заказал Семен и, припомнив их с Володькой последний разговор за столиком кафе, добавил, сопровождая жестом: – Ему!

По промелькнувшей на губах друга улыбке Семен понял, что в этот раз его юмор воспринят нормально.

– Ну, что ты хотел мне показать? – спросил он более расслабленно.

– Все по очереди, – Володька расстегнул куртку. Достал из внутреннего кармана три одинаковых конверта. На верхнем синей ручкой была выведена единичка. Этот конверт и передал он Семену первым.

Внутри лежали три фотографии. Почти одинаковые. На каждой – Алиса, только смотрит она то налево, то направо, то себе под ноги.

– Думаю, это она тебя ждет, – прошептал Володька.

– Когда это было?

– Прошлой ночью. Около часа.

– А там что? – Семен кивнул на два конверта, лежащие на краю их круглого столика, прижатые правой рукой Володьки.

Володька приподнял правую руку. Привстал, стащил с себя кожаную куртку и повесил на спинку стула. Остался в темно-синем свитере грубой вязки. Снова сел.

Взял второй конверт в руку. Подержал игриво на ладони, словно пытаясь угадать его вес. Протянул Семену.

В это время девушка-официантка поставила перед Володькой бокал с коньяком и кофе. Он бросил на нее взгляд, но тут же возвратил его на Семена.

А Семен уже рассматривал пачку фотографий, на которых и цвета были ярче, и линии четче. Эти фотографии, в отличие от трех первых, были сделаны днем при нормальном свете. И Алиса на этих снимках выглядела намного привлекательнее и даже просто красивой женщиной. Она куда-то спешила. Стояла на краю дороги с поднятой рукой – останавливала такси. Заходила в серьезное учреждение с бронзовой вывеской справа от входа. Выходила из учреждения, а следом за ней выходил и окликал ее молодой человек, явно моложе ее лет на десять.

– Куда это она ходила? – Семен поднял глаза на Володьку.

Володька отвел от губ коньячный бокал, покосился на фотографию в руках у Семена.

– Министерство охраны здоровья, – ответил он.

– И что она там делала?

– Сеня, ты от меня много хочешь! – усмехнулся Володька. – Ты меня и это узнавать не просил! Это я только из любви к тебе! Могу только сказать, что этот парнишка в синем галстуке к твоей Алисе явно неравнодушен…

– Она не моя, эта Алиса, – прошептал Семен и, вздохнув, взял в руки следующий снимок, на котором парень в костюме с синим галстуком, повязанным на желтую рубашку, приторно улыбался обернувшейся на его окрик Алисе.

– Узнать о ней побольше? – доверительным тоном спросил Володька. – Или не надо?

За их столиком возникла пауза, во время которой Семен еще раз просмотрел фотографии из второго конверта. Особенно долго перед его глазами задержался последний снимок – ее лицо крупным планом. Растерянный взгляд, немного напряженные тонкие губы и едва заметные точечки веснушек по обе стороны от изящного тонкого носика.

– Надо или не надо? – снова поинтересовался Володька.

– Надо или не надо? – машинально повторил Семен. Потом перевел взгляд на последний конверт, все еще лежавший на краешке столика. – Наверно, не надо. Жениться я на ней не буду. По крайней мере днем. А ночью загсы не работают. А там что?

– Ты будешь смеяться, – сказал Володька совершенно серьезным голосом.

– Не буду, – таким же серьезным тоном пообещал Семен.

Володька пальцем протащил конверт по столешнице к чашке Семена.

– Форма номер три из ЖЭКа, – прокомментировал Володька. – Живет одна, прописана одна. Шестьдесят третьего года рождения… Дома посмотришь, только от жены все это спрячь!

Семен кивнул. В третий конверт он только заглянул, но доставать эту жэковскую справку не стал.

Попрощавшись с Володькой, Семен отправился пешком в сторону Лукьяновки. Ноги сами довели его до Бехтеревского переулка. Там он и остановился, сообразив, что совсем недавно он сюда уже приходил. Вспомнились ему принимающий тут рядом в своем частном кабинете психиатр и его то ли секретарша, то ли помощница.