Мороз по коже - Михаил Март

– Вы всегда запираетесь? – спросил майор.

– А то как иначе. У нас входная дверь всегда нараспашку. Я запру, а Верка опять откроет. Ее кошки и собаки целый день шастают то туда то сюда. Не квартира, а проходной двор. А говорить с ней бесполезно, чокнутая баба.

– Вы знаете о том, что произошло?

– Слыхала. Парень какой-то по телефону звонил. На всю квартиру кричал: «Убили-убили-убили!».

– Вы утром не заходили к соседям в комнату?

– Это еще зачем? Я вообще к ней не захожу. Вонища как в коровнике.

– Вы знаете мужчину, который к ней пришел? Тут лицо старушки изменилось и стало мягче, но до улыбки не дотянуло.

– А как же, отец Никодим. Он заходил к нам, окрестил меня и Андрюшу. Дед-то совсем плохой уже.

– Что вы о нем знаете?

– Так он же Веркин родной брат. Живет где-то возле Тулы. У него свой приход. Сюда приезжает редко. Вот на тысячелетие Крещения Руси был. Святой человек. Умница! А говорит как!

– Говорил. Его и сестру убили. Вы слышали выстрелы вчера в полночь?

На глаза старушки навернулись слезы. Кажется, она только теперь поняла, что произошло.

– У кого же рука поднялась на божьего человека? Ох, варвары! Прямо фашисты какие-то!

– Может, глянете? Бывает так, разгульные бандиты в поисках наживы шныряли и, завидев приоткрытую дверь, воспользовались случаем.

– А мне и глядеть не надо. Брать у Верки нечего, окромя ее кошек. Воры по коммуналкам не ходют. Милиции в центре много, а брать нечего. Вот у меня золовка в Жулебино живет, так там и железные двери не спасли. Начисто все выгребли.

– Неужели вы так ничего и не слышали?! Тут ведь не стены, а штукатурка, а слух у вас неплохой. Старуха покачала головой.

– Нет, спать легла рано, в двенадцатом часу. Перед тем, как ложиться, слышала мужской голос в коридоре. Я выглянула в щелку, так то Никишка с Веркой в коридоре разговаривали.

– Кто такой Никишка?

– Сосед, комната напротив, но он здесь не живет. Иногда приходит, как с зазнобой своей поругается. Дня два водку попьет не вылезая из комнаты, через пару дней начинает ей названивать, прощения просить и опять исчезает. Ну та его прощает. А куда она денется с мальцом на руках! Никишка парень видный и зарабатывает неплохо.

– Но сейчас его нет?

– Пришел, взял, что нужно, и ушел. Да, вот что помню. Легла спать, только задремала, как у Верки псы разлаялись, дворняги безмозглые. Она же всех в дом тащит. Я бы, конечно, пошла бы к ней с претензией, но поскольку отец Никодим приехал, сдержалась. Правда, она сама собакам всыпала. Слышала, как они заскулили.

– Долго лаяли?

– С минуту, не более того.

– А где живет Никита Говорков, вы знаете?

– Нет, милок. Он парень замкнутый, много болтать не любит. О том, с кем живет, и то узнали от его нынешней жены. Приезжала она как-то сюда с дитем. Ладная девица, вот только курит.

– Ну хорошо, Надежда Митрофановна, если еще чего вспомните, то позвоните мне.

Марецкий положил на стол визитную карточку. Выйдя в коридор, он застал врача, положившего телефонную трубку на рычаг.

– Я вызвал труповозку, Степан. Отвезем на вскрытие, там все и узнаем в деталях.

– А что навскидку?

– Стреляли из револьверов с расстояния двух метров, но не ближе. Ожогов и следов пороха нет. По два ранения и по контрольному выстрелу в голову.

Сработано чисто. На клыках собаки есть кровь. Думаю, она успела убийцу цапнуть за ногу.

– Почему именно за ногу?

– Если убийца стрелял с вытянутой руки, то рост у него не менее метра восьмидесяти. А такой пес просто не допрыгнул бы до его локтя. Значит, стреляли сверху, когда тот вцепился ему в ногу. И рана у него между ушами.

В коридор вышел эксперт.

– А ты что скажешь, Алик?

– Виктор Николаич прав. Стреляли из револьверов. Гильз нигде нет. В комнату вошли в тот момент, когда хозяева чаевничали, сидя мирно за столом.

Теперь прикинем. Три пули ушло на собак, две на хозяйку и четыре на мужчину.

Судя по содержимому его чемодана, мужчина – священник. Все церковное облачение он привез с собой, а в дороге ехал в штатском. Волосы в косичку заплел, чтобы под кепку спрятать, ну а бороду брить не решился. Но об этом позже. Сначала об убийцах. В револьвере шесть или семь патронов, а выпустили девять. Значит, стреляли как минимум с двух стволов. Порог затоптан не одним человеком. Обувь грубая, сорок третий размер и сорок пятый. Фасон один, как их теперь называют, «говнодавы». Вчера весь день шел дождь, так что грязи наволокли много. На ограбление не похоже. В комнату они не проходили. Сделали свое дело и ушли.

– А что ты там про бороду бормотал? – спросил Марецкий.

– В вещах священника найден билет «Серпухов-Москва» и всякая мелочь. В чемодане праздничная ряса, золотой нагрудный крест и церковный орден. Понятно, что в таком облачении в поезде не поедешь. Но зачем ему понадобилось выряжаться в колхозника, не ясно. Роба, кирзовые сапоги, кепка. Вот я и подумал, что волосы он сплел в косичку и спрятал под кепку, ну а бородой сегодня никого не удивишь. Может, бежал из монастыря?

– Нет, Алик, он готовился к приему у епископа. И потом, он не монах, а приходской священник. Бежать ему никуда не надо, он может тихо уйти сам.

Монастырь тут ни при чем. Другое дело, что он не хотел привлекать к себе внимание. Сейчас многие вдруг стали верующими, любят свечки в храмах. Но при самой искренней скромности наряжаться в колхозный камуфляж – дело странное.

В квартиру вернулся участковый.

– Товарищ майор, нашелся один свидетель. Правда, не очень надежный, но других нет.

– И кто же это такой?

– Лешка-мазила, как его тут называют, а вообще, Алексей Кудрин, художник, но спившийся. Начал пить лет семь назад, как жена его бросила. Сейчас сошелся с одной бабенкой. Официанткой работает. Вот она его и кормит, непонятого гения.

Говорят, мужик не без способностей, даже когда-то архитектурный институт закончил, но потом сошел на нет. Сорок два года. Поговорите с ним, пока он трезвый.

– Пошли.

Они спустились на первый этаж. Коммуналка выглядела ничуть не лучше той, где было совершено преступление, только в зеркальном отражении, так как располагалась по другую сторону лестничной клетки.

Хозяин одной из комнат выглядел действительно человеком потрепанным, но с остатком интеллекта в глазах.

– Вот, Алексей, человек с Петровки, 38. По пустякам людей не беспокоит – представил майора участковый. – Расскажи ему, что знаешь.

Не вставая с табуретки, хозяин указал на старый диван.