Судьба Томаса, или Наперегонки со смертью - Дин Кунц

Я ожидал, что ковбой последует за мной со всей доступной ему скоростью. Не показался он мне человеком, который легко отступается от задуманного, да и не привык соблюдать осторожность. Если бы он выскочил из двери, торопясь не потерять мой след, я бы оглушил его одной банкой фасоли, а второй попытался бы выбить пистолет из руки.

Через минуту я начал гадать: а может, от яблок ему досталось сильнее, чем я предполагал? Через полторы минуты дверь открылась пошире, и из нее выглянул один из парней в белых фартуках. Увидев меня, в испуге подался назад, будто увидел доктора Ганнибала Лектора с двумя отрубленными головами в руках, и торопливо вернулся к «Чиз дудл».

Я поставил банки на разгрузочную платформу, спрыгнул с нее, побежал к северному торцу здания.

Если ковбой решил удрать, мне следовало запомнить номерной знак его автомобиля. Тогда я мог анонимно позвонить в дорожную полицию, обвинить его в перевозке контрабанды и тем самым дать им возможность остановить и обыскать этот черный трейлер.

Хотя моя обостренная интуиция говорила мне, что он еще не похитил детей, а в трейлере наверняка нашлось бы что-нибудь инкриминирующее.

Я обогнул угол, пробежал вдоль северной стены, выскочил на автомобильную площадку, где солнце отражалось от сотни лобовых стекол. Трейлер исчез.

Лавируя между припаркованными автомобилями, я побежал к дальнему концу автомобильной стоянки, проскользнул между двумя эвкалиптами, остановился на тротуаре, посмотрел в обе стороны. Красно-черно-серебристого «ПроСтара+» не увидел.

Издалека донесся вой сирены.

Перейдя улицу, я направился на юг, глядя в витрины магазинов, обычный безработный парень, убивающий время, никакой не хулиган, терроризирующий беззащитных покупателей яблочным обстрелом.

Мысленно я дал себе слово отправить супермаркету пять долларов за поврежденные яблоки после того, как завершится эта история с ковбоем. За дыню я платить не собирался. Я ее не расстреливал. Ее расстрелял маньяк.

Да, я вбежал в магазин и вынудил маньяка последовать за мной. То есть можно говорить, что я нес ответственность хотя бы за часть дыни. Но грань между добродетельным поведением и самовлюбленным лицемерием тонка, и определить ее непросто. Человек, который стоит перед толпой и заявляет о намерении спасти моря и океаны, убежден, что он неизмеримо выше другого человека, который просто идет по берегу и собирает мусор, оставленный им самим и другими людьми. Но второй действительно помогает сделать мир лучшим местом, тогда как первый, возможно, честолюбивый монстр, чей крестовый поход может привести к уничтожению уже сделанного.

Ни пенса за эту чертову дыню. Если я ошибаюсь и очнусь в аду, где буду вечно тонуть в семечках и слизи, которые можно найти в сердцевине дыни, что ж, я к этому готов.

Я шел по тротуару на юг, и меня неотступно преследовал образ трех сожженных из огнемета детей. Я не знал, где и когда ковбой собирался их сжечь или почему. Мое шестое чувство имеет пределы и раздражает меня гораздо чаще, чем служит мне.

«Делай что должен», — говорила мне Аннамария. Ее слова воспринимались не как совет, имеющий значение в какой-то определенный момент, но как осознание того, что мне, возможно, не удастся вернуться задолго до заката.

Мне действительно требовались новые носки и джинсы. Но, если стоял выбор между обновлением гардероба и попыткой спасти детей от сожжения заживо, решение выглядело очевидным. Шагая по тротуару, то в тени дубов, то выходя под солнце, я думал о том, чтобы поступить правильно. Ирония судьбы: чтобы поступить правильно, мне требовалось украсть автомобиль.