Шепот - Линетт Нони

Я щурюсь:

– Тестирования?

У Кайла странное выражение на лице – смесь отвращения, ужаса и возмущения.

– Они были его лабораторными крысами. Что бы ты себе ни представила сейчас, в реальности это было намного хуже. Неважно, мертвым человек был, или живым, тесты…

Он не может договорить. Как будто и правда просто… не может.

А потом Кайл сглатывает и просто говорит:

– Эти тесты пережили не все. Но те, которые пережили, мечтали поскорее умереть.

Мое богатое воображение тут же заполняет все загадочные пробелы в рассказе Кайла и восполняет детали, которыми он отказывается делиться, и я четко представляю себе все ужасы, которые наполняли лабораторию Ваника.

– Когда Ваник поделился своими планами «одарить» мир Вещанием, Иеремия и Фэлон пришли в ужас. Он сказал, что пытался клонировать стволовые клетки – вот как он собирался это сделать. Но он не знал досконально, где именно в ДНК укоренилась аномалия, поэтому экспериментировал со всеми доступными образцами тканей, пока не выяснил это. Он утверждал, что все это во имя высшего блага. В своих больных фантазиях он был героем. Спасителем, несущим свободу.

Потрясенная, я качаю головой, но моему любопытству все еще мало.

– И что сделал Иеремия?

– Единственное, что мог, – отвечает Кайл, в его голосе почти что слышно сожаление.

Я распахиваю глаза:

– Он пытался его убить?

– Нет, конечно. – Кайл дергается от удивления. – Но было бы лучше, если бы он это сделал.

В этот момент Хамелеон срывает со своего рта руку Данте.

– Лучше бы он сделал всем одолжение и сам себя убил!

Я не понимаю, почему Хамелеон так настроен против Иеремии, когда очевидно же, что именно Ваник – главный злодей в этой истории.

– Ну-ка помолчи, приятель, – говорит Данте и предупреждающе встряхивает Хамелеона. – Ты не знаешь, о чем говоришь.

Выражение на лице Кайла поражает меня – его как будто ударили. Но он тут же стряхивает это и продолжает:

– Иеремия был глубоко травмирован тем, что увидел. Он начал Вещать… и потерял контроль.

Я крепко сжимаю кулаки, лишь бы не дать собственным воспоминаниям затопить меня.

– Он пытался спасти их – и Вещих, и охранников. Но вместо того чтобы исцелить их, ему каким-то образом удалось излечить от безумия Ваника. Но в то же время он отобрал у Ваника дар Вещания.

Я прерывисто вздыхаю. Не знала, что такое возможно.

– Это правда, – подтверждает Кайл. – Ваник уже десять лет не может Вещать.

Не могу в это поверить. Я и не думала, что когда-нибудь смогу избавиться от своих способностей. Интересно.

– Могу представить, о чем ты сейчас думаешь, принцесса. Но не беспокойся. Творец не может сделать это сам с собой. По крайней мере, не таким образом.

Ками уже говорила мне это. Но я так хотела, чтобы это оказалось неправдой. Потому что, не считая спасения Эбби, мои способности ровным счетом ничего не стоят.

– И что было дальше? – спрашиваю я, восхищаясь тем, как точно Кайл угадал, о чем я думаю.

– Иеремия понял, что что-то пошло не так, и они с Фэлоном сделали все возможное, чтобы спасти людей, – говорит Кайл. – Но единственный Вещий Целитель «Ленгарда» лежал на одном из лабораторных столов без сознания. И Иеремия отказался использовать свои силы, чтобы не нанести еще больший ущерб. Ваник, уже будучи в здравом уме, кричал им, что нужно сделать, но был уверен, что милосерднее будет просто избавить их от страданий. И Иеремия ему поверил. Однако прежде чем признать свое поражение, он попытался совершить последнее чудо и попросил помощи у дочери Целителя.

Все мое тело напрягается в ожидании имени. Следующие слова Кайла вышибают из меня дух.

– У девочки по имени Камелот Вард.