Остров Камино - Джон Гришэм

– Она давала вам читать написанное?

– Почти все. Талия постоянно меняла сюжет и переписывала целые главы, и чем больше она писала, тем больше сама запутывалась. Она просила совета, и я их давал, но она всегда делала наоборот. Талия была одержима романом и работала над ним день и ночь целых два года. Когда рукопись перевалила за тысячу страниц, я перестал читать. Тогда мы много ссорились.

– И что с ней случилось?

– Талия сказала, что сожгла ее. Однажды она позвонила в невменяемом состоянии и сообщила, что уничтожила ее и не напишет больше ни единого слова. Через два дня она умерла от передозировки в Саванне, штат Джорджия, где жила в то время.

– Это ужасно.

– Ей было всего двадцать семь лет, и такого таланта я больше не встречал. Примерно через месяц после похорон я написал ее матери и осторожно поинтересовался, не оставила ли Талия каких-нибудь бумаг. Ответа я не получил, и о романе никто ничего не слышал. Не сомневаюсь, что она действительно его сожгла, а потом покончила с собой.

– Просто ужасно.

– Да, настоящая трагедия.

– И у вас не сохранилось копии?

– Нет. Талия привозила рукопись сюда на несколько дней и заставляла меня читать, пока сама продолжала работать. Она панически боялась, что ее шедевр могут украсть, и не спускала с рукописи глаз. Бедная девочка страдала паранойей, и ее пугали многие вещи. В конце концов она перестала принимать лекарства и начала слышать голоса, и я ничего не мог сделать. Честно говоря, к тому времени я уже избегал общения с ней.

Какое-то время они помолчали, медленно потягивая вино и размышляя об этой трагедии. Солнце село, и на террасе стало темно. Об ужине оба молчали, но Мерсер готова была отказаться. Для одного дня они и так провели достаточно времени вместе.

– Потрясающая история, – наконец произнесла она.

– Какая именно? О Диккенсе, Фолкнере, Зельде или Талии? Материал тут очень богатый.

– И вы разрешаете мне им воспользоваться?

Брюс улыбнулся и пожал плечами:

– Делайте с ним что хотите.

– Но истории про Диккенса и Фолкнера соответствуют действительности, верно?

– Да. Однако самая выигрышная – про Хемингуэя и Зельду. Это был Париж 1920-х годов, «потерянное поколение», весь этот красочный фон и история. Они, конечно, знали друг друга. Скотт и Хемингуэй были приятелями и пили вместе, а американцы вообще старались держаться друг друга. Хемингуэй был настоящий ходок – он и женился четыре раза – и отличался редкой эксцентричностью. При правильной подаче роман мог бы получиться настолько бесстыдным, что пришелся бы по вкусу даже Майре.

– Не сомневаюсь.

– Похоже, вас это не прельщает.

– Просто я не знаю, как относиться к исторической беллетристике. Это что – история или вымысел? Мне почему-то кажется, что вмешиваться в жизнь реальных людей и заставлять их делать то, чего они на самом деле не делали, некрасиво и нечестно. Конечно, они уже умерли, но дает ли это право писателям на авторский вымысел об их жизни? Особенно личной?

– Такое происходит сплошь и рядом, и хорошо продается.

– Наверное, просто я не уверена, что это мое.

– А вы их читаете? Фолкнера, Хемингуэя, Фицджеральда?

– Только по необходимости. Я стараюсь не читать умерших белых авторов.

– Я тоже. Я предпочитаю читать авторов, с которыми знаком.

Допив вино, Брюс поставил бокал на столик и поднялся:

– Мне пора. Спасибо за прогулку.

– Спасибо за шампанское, – отозвалась Мерсер. – Я провожу.

– Я знаю, где выход, – сказал он и нежно поцеловал ее в макушку. – До свидания.

– Спокойной ночи.

11

В восемь утра Мерсер сидела за столиком для завтрака, на котором стоял открытый ноутбук, и смотрела на океан, погрузившись в размышления сама не зная о чем. От этого приятного занятия ее оторвал звонок мобильника, зазвеневший так неожиданно, что заставил невольно вздрогнуть.

Звонила Ноэль из Франции, где из-за разницы во времени было на шесть часов больше. Тепло поздоровавшись, она извинилась, что оторвала Мерсер от творческого процесса, но боится закрутиться и не успеть позвонить, а дело срочное. Ноэль объяснила, что на следующий день в ее магазин придет мастер по имени Джейк и сможет встретиться с Мерсер. Джейк был ее любимым реставратором и регулярно приезжал, чтобы привести в порядок привезенную из Франции мебель. Он займется ремонтом шкафа в подвальной мастерской, и лучшего времени обсудить с ним покраску стола просто не найти. Магазин будет закрыт и заперт, но у Джейка имеется свой ключ, и все в таком роде. Мерсер поблагодарила ее, и они немного поболтали о делах у Ноэль во Франции.

Как только они попрощались, Мерсер позвонила Элейн Шелби, которая находилась в Вашингтоне. Накануне вечером Мерсер отправила ей длинное электронное письмо с подробным изложением событий дня и своих бесед, так что Элейн была полностью в курсе происходящего. Неожиданно Мерсер вдруг получила возможность оказаться в обоих подвалах в один и тот же день.

В полдень она позвонила Брюсу и сообщила, что принимает его предложение о приобретении двух книг. На следующий день она приедет в город, чтобы встретиться с Джейком, и зайдет в книжный магазин забрать чек. Кроме того, ей действительно хочется увидеть тот экземпляр «Над пропастью во ржи».

– Отлично, – сказал Брюс. – Пообедаем потом вместе?

– Конечно.

12

Элейн со своей командой прибыли после наступления темноты, и встречаться было поздно. Утром в девять часов Мерсер прошла по пляжу и остановилась у дощатого настила, ведущего к их кондоминиуму. Элейн сидела на ступеньках с чашкой кофе и ворошила песок босыми ногами. Как всегда крепко пожав руку, она произнесла:

– Отличная работа.

– Посмотрим, – отозвалась Мерсер.

Они прошли в дом, где их ожидали двое мужчин – Грэхем и Рик. Они сидели за кухонным столом, на котором находились чашки с кофе и большая коробка или ящик с непонятными предметами. Как Мерсер потом узнала, это были приборы и устройства, являвшиеся неотъемлемой частью их ремесла. Миниатюрные микрофоны, жучки, передатчики и крошечные камеры, непонятно как умудрявшиеся передавать изображение. Грэхем и Рик принялись вытаскивать различные гаджеты и рассказывать о достоинствах, недостатках и возможностях каждого.

Элейн даже не поинтересовалась, согласна ли Мерсер нацепить скрытую камеру. Предполагалось, что это само собой разумеется, и Мерсер это возмутило. Слушая объяснения Грэхема и Рика, она почувствовала, что начинает заводиться. Наконец она не выдержала:

– А это законно?! Снимать кого-то без разрешения?

– Это не противозаконно, – ответила Элейн с уверенной улыбкой. Не смешно! – Это как фотографировать кого-то в общественном месте. Разрешения не требуется, равно как и уведомления.