Во имя справедливости - Джон Катценбах

— Я, кажется, задал вам вопрос, лейтенант.

— Мы с детективом Уилкоксом посетили его в камере смертников, находящейся в тюрьме штата Флорида, в городе Старк. Мы объяснили Салливану, зачем мы пришли, и разъяснили ему его права. Он повернулся к нам спиной, показал голую задницу и заявил: «Я отказываюсь отвечать на ваши вопросы в связи с тем, что мои слова могут быть использованы в качестве свидетельства против меня самого!»

— Иными словами, Салливан сослался на Пятую поправку?

— Совершенно верно.

— Сколько раз он повторил это?

— Точно не помню. Раз десять.

— Он говорил это нормальным голосом?

Браун впервые занервничал. Мэтью Кауэрт пристально следил за полицейским и понял, что тому явно не по себе.

— Нет, не нормальным.

— Как же он говорил это?

— Он это пел, — нахмурился лейтенант Браун. — Сначала он напевал это тихо, как колыбельную, а потом стал орать во все горло. И при этом хохотал, как гиена.

— Благодарю вас, лейтенант.

Здоровяк-полицейский покинул место для свидетелей, сжав кулаки, а все в зале суда представляли себе в тот момент только одно — маньяка-убийцу, то хохочущего, как гиена, то что-то распевающего во весь голос, как вырвавшийся из преисподней пересмешник.

Медэксперт дал показания быстро и четко, подтвердив все уже сказанное лейтенантом Брауном о ноже. Потом настала очередь Фергюсона. Кауэрт обратил внимание, что тот держится очень уверенно. Заняв свое место, подсудимый бросил взгляд на своего адвоката, словно всецело полагаясь на его помощь. Он говорил негромко и отвечал кратко, словно стараясь привлекать к себе как можно меньше внимания. Он не торопился, и ответы его звучали четко и ясно. Кауэрт подумал, что Рой Блэк хорошо натаскал Фергюсона. При этом журналист вспомнил рассказы о том, как Фергюсон вел себя на первом суде. Тогда его глаза все время бегали, словно он искал, куда бы спрятаться.

На этот раз он держался иначе. Кауэрт отметил это у себя в блокноте, чтобы не забыть упомянуть потом об этой происшедшей с Фергюсоном разительной перемене.

Рой Блэк задавал Фергюсону вопросы так, чтобы тот мог вновь повторить уже хорошо известную Кауэрту повесть о том, как его вынудили угрозами себя оклеветать. Он повторил, что его били и что ему угрожали револьвером. Потом он описал, как попал в тюрьму и как в соседнюю с ним камеру перевели Блэра Салливана.

— И что же вам рассказал мистер Салливан?

— Протестую! — воскликнул обвинитель. — В зале суда не должны звучать сплетни.

— Протест принят.

— Хорошо, — не моргнув глазом согласился Рой Блэк. — Скажите, мистер Фергюсон, вы разговаривали с мистером Салливаном?

— Да.

— Чем же закончился ваш разговор?

— Я разозлился и попытался напасть на него. Потом его перевели в другую часть тюрьмы.

— Что же вы сделали после этого разговора?

— Я написал мистеру Кауэрту из «Майами джорнел».

— И что вы ему в конечном счете сообщили?

— Что это Блэр Салливан убил Джоанну Шрайвер.

— Протестую!

— На каком основании?

— Тише! — поднял руку судья Тренч. — Я хочу это выслушать. В конце концов, из-за этого-то мы все здесь сегодня и собрались. Продолжайте, мистер Блэк.

Адвокат на секунду замер, подняв глаза к потолку. Казалось, он принюхивается, пытаясь определить, что сулит ему и его подзащитному атмосфера в зале суда.

— А у меня больше нет вопросов к мистеру Фергюсону, — внезапно заявил он.

Слово взял кипевший от ярости молодой заместитель окружного прокурора.

— Чем вы можете доказать, что все это правда? — спросил он у Фергюсона.

— Ничем. Мне лишь известно, что мистер Кауэрт тоже говорил с Салливаном, а потом поехал и нашел этот нож.

— Вы считаете, что суд поверит тому, что убийца сознался вам в совершенном им преступлении, сидя вместе с вами в тюрьме?

— Это не первый случай в мировой практике.

— Это не ответ.

— Ответ таков, каков вопрос.

— Но, сознавшись в убийстве Джоанны Шрайвер, вы говорили правду, да?

— Нет.

— Но вы давали показания под присягой?

— Да.

— И вам до сих пор угрожает смертная казнь за это преступление?

— Да.

— Выходит, вы готовы на любую ложь, лишь бы спасти свою шкуру?

Вопрос повис в воздухе. Кауэрт заметил, что Фергюсон покосился на своего адвоката. Рой Блэк усмехнулся и едва заметно кивнул. Он явно ждал этого вопроса.

Фергюсон набрал побольше воздуху в грудь.

— Значит, вы готовы солгать, лишь бы остаться в живых, мистер Фергюсон? — настаивал заместитель окружного прокурора.

— Да, готов, — еле слышно ответил Фергюсон.

— Благодарю вас, — сказал Бойлан и взял в руки пачку бумаг.

— Но я не лгу, — пробормотал Фергюсон, и отправившийся было на свое место обвинитель замер как вкопанный.

— Вы утверждаете, что сейчас не лжете? — спросил он.

— Не лгу.

— Хотя от ваших слов зависит ваша жизнь?

— Моя жизнь зависит от правды, мистер Бойлан.

Заместитель окружного прокурора поднял брови с таким негодующим видом, словно намеревался вновь наброситься на обвиняемого с вопросами, но в последний момент взял себя в руки.

— Вот это, безусловно, правда, — саркастическим тоном заметил он. — У меня больше нет вопросов.

Фергюсон отправился на свое место, и в зале на несколько мгновений воцарилась тишина.

— У вас еще что-нибудь, мистер Блэк? — спросил судья Тренч.

— Да, ваша честь, последний свидетель. Мы хотели бы пригласить мистера Нормана Симса.

Через несколько мгновений в зале появился маленький человечек с бесцветными волосами, в очках и в мешковатом темно-коричневом костюме. Рой Блэк потирал руки от нетерпения:

— Мистер Симс, прошу вас представиться.

— Меня зовут Норман Симс. Я работаю помощником надзирателя в тюрьме штата Флорида, в городе Старк.

— В чем заключаются ваши служебные обязанности?

Немного поколебавшись, маленький человечек смущенно пробормотал:

— Вы хотите, чтобы я перечислил все, что мне нужно делать на работе?

— Нет, мистер Симс, — покачал головой Блэк. — Давайте я лучше спрошу вас по-другому. В ваши служебные обязанности входит перлюстрировать письма, написанные лицами, сидящими в камерах смертников, и адресованные им?