Алиенист - Калеб Карр

Крайцлер медленно кивнул, его глаза сузились, а голос стал вкрадчивым:

– Знал его – и доверял ему.

Люциус наконец встал и отвернулся от тела.

– Да, – сказал он, выключая лампу.

В этот момент Сара одним движением поднялась на ноги и устремилась к дальнему краю крыши, подальше от того места, где стояли мы. Оставшиеся вопросительно переглянулись, после чего я двинулся следом. Медленно приблизившись, я увидел, что она смотрит на нашу Леди Свободу, и, признаться, удивился, не заметив рыданий. Тело Сары было совершенно спокойно – даже слишком. Не поворачиваясь, она бросила мне:

– Пожалуйста, Джон, ближе подходить не надо. – Тон ее был далек от истеричного, напротив – он был скорее ледяным. – Лучше, если рядом мужчин не будет. Пару минут.

Я неуклюже замер.

– Я… прости меня, Сара. Я просто хотел помочь. Тебе сегодня пришлось многое увидеть.

Она позволила себе горько усмехнуться:

– Да. Но здесь ты мне ничем помочь не сможешь. – Она замолчала, но я не отходил. – И насчет, – продолжила она после долгой паузы, – глупой версии, что это могла быть женщина…

– Глупой? Насколько я знаю, мы до сих пор этого толком не выяснили.

– Большинство из вас – возможно. Я не виню вас в этом. Здесь вы в проигрышном положении.

Я обернулся, почувствовав рядом чужое присутствие, и обнаружил у себя за плечом Крайцлера. Он приложил палец к губам, а Сара между тем продолжила:

– Но я могу сказать тебе, Джон, там, позади – это работа мужчины. Никакая женщина, способная на убийство мальчика, не смогла бы… – Сара нащупывала слова. – Все эти раны, шпагат, весь этот… Я никогда этого не пойму. Но вне всякого сомнения, как только у вас появляется… такой опыт… – Она еще раз зловеще усмехнулась. – И, похоже, всегда все начинается с доверия…

Повисла еще одна неловкая пауза; Крайцлер коснулся моей руки и, качнув головой, показал, чтобы я шел с ним.

– Просто оставь меня на пару минут, Джон, – закончила Сара. – Со мной все будет в порядке.

Мы с Крайцлером молча удалились на другой край крыши, и, когда оказались достаточно далеко от Сары, Ласло пробормотал:

– Разумеется, она права. Я никогда не встречал женской мании, послеродовой или нет, сравнимой с чем-либо подобным. Хотя, возможно, мне понадобилось слишком много времени, чтобы это осознать. Нам следует подумать, как воспользоваться Сариной точкой зрения, Джон. – Он быстро огляделся. – Но в первую очередь нам пора убираться отсюда.

Пока Сара оставалась на краю крыши, мы приступили к сбору оборудования Айзексонов и уничтожению всех своих следов на месте преступления, в первую очередь – к очистке крыши от пятен алюминиевой и угольной ныли. Маркус затеял беседу о том, что половина тех шести убийств, что с уверенностью можно приписать нашему человеку, совершена на крышах. Немаловажное обстоятельство: крыши в Нью-Йорке в 1896 году были хоть и вторичным, но, вне всякого сомнения, хорошо известным способом путешествий по городу – вознесенные под облака копии тротуаров внизу, полные своих пешеходов и обитателей. В трущобах довольно большая, хоть и поддающаяся определению группа людей проводила целые дни в делах, не спускаясь вниз. То были не только кредиторы, алчущие расплаты, но и строители, священники, коммивояжеры, медсестры и прочая. Размер ренты в доходных квартирах зависел от усилий, прикладываемых жильцом для достижения своего угла, так что самые неудачливые, как правило, оккупировали верхние этажи. Те же, кто имел дела с этими беднейшими из бедных, предпочитали не испытывать судьбу подъемами и спусками по крутым и зачастую опасным лестницам, а просто перемещались из здания в здание по крышам. Это правда, мы не знали, каким образом наш убийца попадал наверх, но было понятно, что однажды очутившись там, дальше он прокладывал путь с завидным мастерством. Следовало повнимательнее присмотреться к возможности того, что некогда он занимался какой-либо из этих верхолазных профессий либо занимается ею нынче.

– Кем бы он ни был, – объявил Теодор, сматывая в бухту веревку, с помощью которой мы спускали Маркуса со стены, – нужно обладать весьма холодным рассудком, чтобы так точно спланировать этот ужас и так тщательно воплотить его в жизнь, догадываясь, что задержание всегда возможно.

– Да, – согласился Крайцлер. – Это очень похоже на проявление боевого духа, не так ли, Рузвельт?

– Что это значит? – взвился Теодор, поворачиваясь к Крайц-леру с видом человека оскорбленного. – То есть как это – боевого? Я совсем не это имел в виду, доктор, – вовсе не это! Мне внушает отвращение само предположение, что это может оказаться работой солдата.

Ласло слегка улыбнулся, прекрасно сознавая, что Теодор (которого от подвигов на холме Сан-Хуан[17]отделяли еще несколько лет) по-прежнему рассматривает воинское искусство с мальчишеским почтением.

– Возможно, – продолжал гнуть свое Крайцлер, – но холодный рассудок, тщательно планирующий насилие? Не то ли это качество, которое мы стремимся развивать в солдатах?

Теодор громко прочистил горло и затопал прочь от Крайцлера, чья улыбка только стала шире.

– Запишите это, детектив-сержант Айзексон, – громко сказал Ласло, якобы обращаясь к одному из обоих братьев. – Совершенно точно просматривается возможность наличия у убийцы военного опыта!

Теодор вновь оборотился с выпученными глазами, но едва успел начать: «Разрази меня гром, сэр!…», когда на крышу влетел Сайрус. Я впервые видел его в таком состоянии.

– Доктор! – крикнул он. – Я полагаю, нам лучше двигать отсюда! – Он показал гигантской рукой на север, и мы повернулись в ту сторону.

По краям Бэттери-парка у нескольких входов собиралась толпа. И не прилично одетые дамы и господа, посещавшие это место при свете дня, отнюдь – там волновались кучки потасканных мужчин и женщин, на чьих лицах даже с такого расстояния был заметен отпечаток нищеты. Кое-кто нес факелы, кто-то вел детей, явно довольных столь необычной утренней экспедицией. И хотя признаков угрозы пока не было заметно, по всем статьям перед нами назревал бунт.