След Надежды - Блейк Пирс

Тем не менее, особняк оказался просто огромным. Когда Рэй и Кери вышли из машины, к ним навстречу уже спешил секретарь. На нем была гарнитура, и в руках он держал планшет. Он был невысоким и крепким, в очках в проволочной оправе. Он представился как Джереми.

– Роан сейчас в своем кабинете, работает над организацией съемочных площадок, – сказал он. – Я отведу вас туда.

– Я думала, что он занят подготовкой к сбору средств для губернатора, – задумчиво произнесла Кери, идя по длинному коридору.

– О, с этим все готово, – небрежно хмыкнул Джереми, – по крайней мере, с его стороны. Осталось лишь организовать поставку закусок, нанять официантов и охрану. Все это он доверил специалистам.

Джереми несся по коридорам быстрее ветра, и Кери едва поспевала за ним. Она лишь краем глаза в общих чертах различала обстановку дома, картины и скульптуры, которыми был уставлен дом, но она была уверена, что все эти образчики искусства достойны лучших музеев мира.

– Значит, он готовится к режиссуре фильма? – задыхаясь спросил Рэй.

– Да, в следующем месяце он начнет съемки в Эстонии, – ответил Джереми так просто, словно это уже разрешено было афишировать. – Сейчас он пытается разработать несколько хитростей для съемок на месте.

Они прошли в небольшую гостиную, за которой, очевидно, скрывался кабинет Джонаса.

– Я предупрежу его о вашем приходе, – сказал Джереми. – Кстати, предложить вам что-нибудь? Кофе, чай, воды?

– Нет, спасибо, – в унисон ответили Рэй и Кери.

Через минуту их пригласили в кабинет Роана Джонаса. Его кабинет был роскошным, с дорогим ковровым покрытием, мебелью из темного дерева и огромными окнами. Джонас вышел из-за стола навстречу к ним, и тогда Кери поняла, почему глаза Тары показались ей такими знакомыми. Они были точной копией глаз ее звездного отца.

– Рад знакомству, – сказал он с теплой улыбкой, пожимая им руки. – Я Роан. Пожалуйста, присаживайтесь.

– Спасибо, – отозвался Рэй. Он расположился на стуле, обитом плюшем, напротив его массивного стола из красного дерева. Кери села рядом с Рэем, а Джонас вернулся на свое место. Несмотря на ее изначальный насмешливый скептицизм, ей пришлось признать, что этот мужчина был неотразим даже в джинсах и повседневной рубашке на пуговицах.

Ему было за сорок, ростом он был около метра девяноста, весом – килограмм под девяноста. У него были густые черные волосы с проседью, которую он, кажется, нарочно не закрашивал. У него были морщины часто улыбающегося человека, что даже ему шло. Но он привлекал не одной лишь располагающей внешностью. Казалось, он излучал энергию спокойной уверенности, которая не имела ничего общего с высокомерием.

– Расскажите мне, в чем дело, – сказал Джонас, садясь в кресло. – Звонок из полиции показался мне несколько загадочным. Мне сказали, что мне угрожает опасность.

Рэй и Кери переглянулись, решая между собой, кто из них заговорит первым. Кери только набрала воздух в легкие, но Рэй опередил ее. Она была совсем не против, потому что это давало ей возможность просто наблюдать за Джонасом. А еще потому, хотя ей было стыдно в этом признаться, что она не хотела быть гонцом с плохой вестью.

– Мы бы хотели, чтобы этот разговор остался между нами, мистер Джонас, – сказал он, взглянув в сторону Джереми.

– Конечно. Оставьте нас на пару минут, Джереми.

Если Джереми это и расстроило, он не подал вида. Он молча вышел и закрыл дверь.

– Боюсь, что на самом деле опасность угрожает не вам, – сказал Рэй. – Ваша дочь Тара исчезла, мистер Джонас.

– Что? – спросил он так, будто не расслышал.

– Вчера вечером ваша дочь проходила испытание для вступления в сестринство, – медленно и членораздельно произнес Рэй. – Ее высадили на серпантине Малибу около десяти вечера. Уже более пятнадцати часов она отсутствует.

– Вы пытались позвонить ей на мобильный телефон? – ровным тоном спросил Джонас, хотя в его взгляде отражалась тревога.

– Мы нашли ее телефон неподалеку от дороги, – сказала Кери. – Сейчас наши группы прочесывают всю местность. Мы понимаем, как вам тяжело, мистер Джонас. Понимаем, что это известие шокировало вас. Но мы сами лишь недавно узнали, что Тара – ваша дочь. Поэтому, изначально мы не рассматривали возможность похищения, связанного…с вашей личностью.

– С моей личностью?

– Мы не должны упускать из виду вариант, что кто-то мог использовать похищение Тары, чтобы подобраться к вам. Кто-нибудь в последнее время обращался к вам с требованием денег или чего-то другого?

– Нет. Вовсе нет. Никто не… – он посмотрел на Кери. – Вы уверены, что речь идет именно о Таре? Может быть, это ошибка, и это была другая девушка?

– Мы уверены, мистер Джонас, – сказала она. – Мне очень жаль. Я знаю, каково вам сейчас. Но нам нужна кое-какая информация от вас. Пожалуйста, достаньте ручку и бумагу. Так вам будет гораздо легче сосредоточиться.

– Хорошо, – рассеянно сказал Джонас, схватив ручку и блокнот. Он снова посмотрел на нее, ожидая дальнейших инструкций.

– Я прошу вас, – сказала она, – сделать список всех – знакомых, друзей, коллег, врагов – вообще всех, кто мог бы, на ваш взгляд, пожелать свести с вами счеты. Пока еще вы не получали требование о выкупе. Но не исключено, что это случится позже. Мы должны быть готовы к этому. Мы собираемся проверить все ваши телефонные контакты. Что вы об этом думаете?

– Хорошо, – сказал он. Он записал на листе «список врагов» и «телефоны». По крайней мере, он мог соображать. Она продолжала.

– Отлично. Я понимаю, что это может быть не самой приятной темой. Но нужно, чтобы вы объяснили, почему Тара сменила имя и скрыла свое происхождение в колледже.

Джонас глубоко вздохнул. Казалось, он на какое-то время смог взять себя в руки.

– Она хотела быть самой собой. Хотела, чтобы ее не ассоциировали с моей славой. И только таким образом можно было достигнуть желаемого. Но не это было настоящей причиной.

– А что было настоящей причиной? – тихо спросила Кери.

Джонас опустил голову и отвел взгляд.

– Я, – сказал он дрогнувшим голосом. – Она сказала, что стыдится меня. Когда ей было шестнадцать, она увидела меня с… с другой женщиной, не с ее матерью. Она застала меня врасплох. Она и раньше слышала обо мне сплетни. Но раньше она просто старалась не обращать на них внимания. Так же делала и моя жена, годами. Но после того, как она увидела все своими глазами, она сказала, что заговорит со мной только через те три месяца, которые понадобятся на подготовку документов, чтобы я поставил на них свою подпись. Она сказала, что не хочет носить фамилию, которую я так запятнал.

– И вы согласились? – спросила Кери.

– Согласился. Она сказала, что не хочет быть чем-то со мной связана, хотя до отъезда в колледж она не пользовалась этой новой фамилией, «Джастин».