Безмолвие - Джон Харт

– К завтрашнему дню? – Прокурор даже не потрудилась скрыть сомнение, и оно явственно прозвучало в ее голосе. – Это все преждевременно.

– Бонни, послушай…

– Хочешь обвинить Мерримона, не имея заключения о причине смерти? Не смеши меня. Даже если ты ошибешься в сущей мелочи, это будет цирк.

– А ты знаешь, сколько звонков мы получили за последние два часа? Репортеры. Инвесторы. Мэр. – Разволновавшись, Клайн оттолкнулся от стола. – Десять минут назад приземлился частный самолет. Ясно, что прилетели менеджеры фонда, юристы и родственники – все, кто рассчитывает на удачу. Вот это цирк так цирк. А завтра будет еще хуже.

Несколько секунд Бонни смотрела на шерифа из-под полуопущенных век. Уилларда Клайна она знала очень давно. Умный мужчина, хороший шериф. Но сейчас он что-то скрывал.

– Я что-то пропустила?

Шериф взглянул на Тома Ли. Капитан пожал плечами.

– Ладно, Бонни. Думаю, Мерримон заговорит, если ты позволишь мне подержать его здесь.

– Объясни.

– Парень плохо переносит заключение. И это еще мягко сказано. Я не знаю никого, кто чувствовал бы себя за решеткой хуже, чем он. Лишение свободы действует на него и психологически, и физически, как абстиненция, но в тысячу раз сильнее. Чтобы понять, надо увидеть, но это сильно. Сорок восемь часов – и он расколется, как стекляшка.

– Мы говорим о сыне Клайда Ханта.

– О пасынке.

– Неважно. Клайд – один из нас.

– Об этом никто не забывает, но речь идет о мертвом миллиардере. Обычные правила здесь не действуют. – Шериф помолчал. – Люди будут спрашивать, почему Джонни Мерримону еще тогда, в первый раз, не предъявили обвинение в покушении на убийство.

– Бойд сам не хотел, чтобы мы предъявили такое обвинение, – рассердилась прокурор, сдвигаясь к краю стула. – И показания он давать отказался. Ты знаешь это не хуже меня.

– Да, знаю. Но жители округа Рейвен не знают. И уже завтра утром люди начнут задавать вопросы. Разве это нельзя было предотвратить? Разве ты не могла остановить убийцу?

– Черт бы тебя побрал, Уиллард…

– Ты сама понимаешь, что так оно и есть. Когда парнишка расстрелял лагерь Бойда, ты поступила правильно. Пострадавший не захотел давать показания, не хотел суда. Будь Бойд на пляже в Монако, никто не усомнился бы в правильности твоего суждения. Но он не на пляже. Он на столе в морге с объеденным наполовину лицом.

Бонни села поудобнее. Увы, шериф прав. Где деньги, там давление, внимание, ожидания. Разложив «за» и «против», она пришла к выводу, что в любом случае будет выглядеть не лучшим образом.

– Ты в самом деле думаешь, что это сделал парнишка?

– Практически уверен.

– На сто процентов?

Шериф сложил пальцы домиком.

– Он никак не мог найти тело случайно.

Бонни взглянула на часы – начало шестого.

– Можешь поторопить судмедэксперта?

– Вскрытие проводит Трентон Мур. Он, наверное, единственный медэксперт, которого не поторопишь.

– Больно уж все тонко, Уиллард…

– Парень сломается.

Бонни побарабанила пальцами по столу. Она не любила политику, но не могла ее игнорировать. Джонни уже стрелял один раз в Бойда, и вот теперь тот мертв. Признание внесет ясность, и цирк закроется, не начавшись.

– И все-таки этого недостаточно.

– Сорок восемь часов. Он сломается.

Она уже начала отвечать, но остановилась, когда в дверь постучали.

– Говори, – поторопил ее шериф. Стук повторился.

– Извини, Уиллард. – Прокурор поднялась. – Если ничего больше нет, тебе придется его освободить.

– Что значит «больше»?

– Причина смерти. Надежный свидетель. Более убедительный мотив. Чего-то из перечисленного будет достаточно.

– Бонни, подожди, – почти умоляюще произнес, поднимаясь, шериф. И взорвался после третьего стука. – Да что там, черт возьми? Что?

Дверь приоткрылась, и в щелочку Бонни увидела форму и лицо белобрысого помощника с мятой, морщинистой кожей и блекло-голубыми глазами.

– Извините, шериф. Не хотел вам мешать…

– В чем дело?

– Подумал, вы захотите знать. Раз уж здесь окружной прокурор и…

– В чем дело? Выкладывай.

– Ну, здесь Луана Фримантл. – Помощник с извиняющимся видом ткнул большим пальцем за спину. – Говорит, что знает, почему Джонни Мерримон убил того миллиардера, Уильяма Бойда.

* * *

Все переменилось в считаные минуты. Отношение. Язык тела. Как будто накатила волна. Первым ее увидел Джек.

– Что-то случилось. – Он кивнул, и Клайд тоже поднялся. Люди за стеклом негромко переговаривались и поглядывали в их сторону. Никто не улыбался и не смотрел Джеку в глаза. – Что-то не так.

Бонни Басби несла ответ на своих плечах и в морщинах постаревшего лица. В мертвую зону за стеклом она вторглась, словно военный корабль, задержалась на секунду, чтобы сказать шерифу что-то напоследок, и направилась к вестибюлю за металлической дверью. Джек посмотрел на Ханта и увидел на его лице отражение своей тревоги. Тот знал прокурора. И все понял.

– Что? В чем дело?

– Подожди.

Джек ждал, но ожидание давалось тяжело. Пройдя через дверь, она посмотрела на Клайда. Только на Клайда.

– Мы предъявляем Джонни обвинение в убийстве Уильяма Бойда.

– Шутишь.

– Шериф считает, что он может скрыться. Думаю, оснований достаточно. Мне очень жаль.

Джек вздрогнул, как от удара в лицо. Клайд отреагировал так же и замер, открыв рот и глядя на прокурора потухшими глазами.

– Бонни, пожалуйста…

– Я оказываю тебе любезность, сообщая об этом. Больше сказать ничего не могу.

– Это как-то связано с самолетом, только что приземлившимся в окружном аэропорту? – Бонни поджала губы, и Клайд понимающе кивнул. – Ясно. Большие деньги, большое давление…

– Насчет меня ты ошибаешься.

– Политика – чертовски грязный бизнес. Разве я не прав?

Прокурор отвернулась и, наткнувшись взглядом на Джека, посмотрела на него так, словно видела впервые.

– Вы кто?

– Адвокат Джонни.

– Хм…

Этим «хм» она показала, что не принимает его в расчет. Джеку такое высокомерие не понравилось.

– Извини, Клайд. Знаю, он тебе как сын…

– Не как сын. Сын. И он этого не сделал бы. – Прокурор снова поджала губы. Рядом с Хантом она казалась совсем крохой. – Помоги мне понять.