Округ Форд - Джон Гришэм

Стэнли испуганно съежился, но удара не последовало. Крэнвел вернулся к шкафчику и вытащил из верхнего ящика еще четыре папки.

– Вот, почти две тысячи страниц лжи, адвокат Уэйд! – воскликнул он, выкладывая папки стопкой.

Стэнли с облегчением выдохнул – пронесло. Он уставился на дешевый линолеум под ногами. Надо же – попался в ловушку, в которую не раз попадали многие образованные и обеспеченные его сограждане, убежденные в том, что все остальное население – это глупые и невежественные люди. Крэнвел оказался умнее многих адвокатов в городе и уж определенно – более подготовленным.

Вооруженный знаниями, Крэнвел был способен на многое.

– Ну и, разумеется, адвокат Уэйд, мы еще не начали разгребать горы лжи, которые нагородил доктор Трейн. Наверное, сейчас вы скажете, что это его проблемы, а не ваши, верно?

– Он приносил присягу. Я – нет, – торопливо выпалил Стэнли.

Крэнвел усмехнулся:

– Что ж, для начала неплохо. Он твой клиент. Это ведь ты подвел его под присягу?

– Да.

– И прежде чем он начал приносить эту самую присягу, ты наверняка помогал ему подготовиться к встрече с присяжными, так?

– Это обязанность каждого адвоката.

– Спасибо за уточнение. Итак, адвокаты обязаны подготовить клиента ко лжи. – Это не был вопрос, а потому Стэнли возражать не стал. Крэнвел перелистал еще несколько страниц. – Вот вам прекрасный образчик вранья доктора Трейна; по крайней мере по мнению нашего медицинского эксперта. А он, надо сказать, порядочный человек, до сих пор занимается своим делом, лицензий не терял. Не алкоголик, не наркоман. И не убегал из штата. Помнишь его, Уэйд?

– Да.

– Доктор Паркин, прекрасный человек. А ты напал на него как дикий зверь, терзал на глазах присяжных, а когда сел, так с довольным видом улыбался. Жалкий ублюдок! Помнишь, как это было, Бекки?

– Конечно, помню, – ответила миссис Крэнвел.

– Вот что доктор Паркин говорил о вашем замечательном Трейне. Тот якобы не смог поставить правильный диагноз, не понял, что у Бекки начались схватки, когда ее привезли в больницу, и отправил домой. Он не должен был отправлять ее домой, где она пролежала часа три, прежде чем ее снова доставили в больницу. А сам Трейн спокойненько уехал домой и лег спать. Отказал он ей в помощи по той причине, что неправильно определил положение плода на мониторе, когда Бекки первый раз привезли в больницу. Ну и когда доктора снова вызвали туда, он вводил ей питоцин на протяжении нескольких часов, а все из-за того, что неправильно определил положение плода. В то время как на мониторе было отчетливо видно, что Майкл в опасности. Он приказал вводить питоцин, а это средство приводит к избыточной активности мышц матки и слишком сильному их сокращению. Затем он пытался извлечь плод, применяя вакуум, и сделал это неправильно, потом, наконец, решил прибегнуть к кесареву сечению – через три часа после того, как следовало сделать это. В итоге – асфиксия и гипоксия плода. И этой самой асфиксии и гипоксии можно было бы избежать, если бы он вовремя и правильно сделал кесарево сечение. Что-нибудь об этом помнишь, адвокат Уэйд?

– Да, помню.

– Тогда, наверное, ты помнишь, как говорил присяжным – ведь ты у нас адвокат опытный, можно сказать, блестящий, аккуратен с фактами… Так вот, ты говорил присяжным, что все это неправда, что доктор Трейн – выдающийся профессионал, знаток своего дела, что он не допустил ни единой ошибки, ну и так далее, ля-ля-ля?

– Это что, вопрос, мистер Крэнвел?

– Нет. А как насчет этого? В заключительном слове ты говорил присяжным, что доктор Трейн лучший из врачей, которых ты только знал, что он настоящая звезда, наша гордость, истинный лидер, человек, которому можно доверить самое дорогое – здоровье своей семьи. Что он величайший диагност всех времен и народов и жители округа Форд просто обязаны защитить его от несправедливых нападок. Было это или нет, адвокат Уэйд?

– Восемь лет прошло. Честное слово, не помню.

– Тогда заглянем на страницу 1574, том пятый. – Крэнвел вытащил из папки бумаги, перелистал страницы. – Хочешь прочесть свое блистательное выступление, адвокат Уэйд? Вот, тут все, слово в слово. Сколько раз я их перечитывал! Ложь говорит сама за себя. Читай! – И он сунул листки к носу Стэнли, но тот лишь покачал головой и отвернулся.

Возможно, от шума, громких возгласов, царившего в комнате напряжения или же в результате неких внутренних и недоступных пока нашему пониманию причин, но Майкл вдруг ожил. Сильнейшая судорога скрутила изуродованное тельце от головы до пят, и через секунду он бешено забился на кровати. Бекки, не говоря ни слова, подскочила к нему, не растерялась, наученная горьким опытом. Джим на какое-то время забыл об адвокате Уэйде и тоже шагнул к кровати, которая скрипела и содрогалась, пружины, металлические и прочие детали ходили ходуном. Откуда-то из тени материализовался Дойл. И вот все трое Крэнвелов занялись Майклом и его приступом. Бекки бормотала слова утешения, нежно сжимала запястья сына. Джим сунул несчастному в рот пластину из мягкой резины. Дойл вытирал голову брату мокрым полотенцем и тихо бормотал:

– Ладно, братишка, все хорошо.

Стэнли наблюдал за этой сценой сколько мог, потом опустил голову, закрыл лицо руками и принялся изучать свои ноги. Четверо мужчин слева от него точно окаменели, стояли как стражники, и Стэнли решил, что им не раз доводилось бывать свидетелями подобных приступов. В комнате становилось все жарче, шея у него снова вспотела. Уже не в первый раз за это время он подумал о жене. Он опаздывал уже больше чем на час. Интересно, чем она занимается? Наверное, дремлет на диване, где провела последние четыре дня, пытаясь победить грипп сном, соками и пригоршнями разных таблеток. Да, есть шанс, что она вырубилась и не заметила, что он опаздывает к ужину, если это вообще можно назвать опозданием.

Если же она не спит, то может вполне позвонить ему на мобильный, но он оставил чертов телефон в портфеле, а портфель – в машине. Стэнли предпочитал обходиться без мобильника, уходя из офиса. Там он часами только и делал, что говорил по телефону, а потому не любил, когда его беспокоили в свободное время. Нет, существовал, конечно, шанс, пусть и небольшой, что жена забеспокоится. Два раза в месяц Стэнли позволял себе выпить в клубе в мужской компании, мог засидеться там допоздна, но это мало волновало супругу. С тех пор как их дети уехали в колледж, Стэнли с женой перестали придерживаться строгого расписания. И опоздание на час (но только не появление раньше времени) считалось нормальным явлением.

Итак, заключил Стэнли, пока кровать сотрясалась, а Крэнвелы пытались успокоить Майкла, шансов, что отряды полицейских будут прочесывать окрестности в его поисках, очень мало. Но может, его похищение на стоянке у «Райт прайс» кто-то заметил? И этот человек позвонил в полицию, поднял тревогу? Возможно, решил Стэнли, но если даже его ищет тысяча полицейских с собаками, вряд ли они найдут его скоро.

Потом он подумал о завещании. Оно было составлено с помощью знакомого юриста и соответствовало духу времени. Вспомнил о двух своих детях, но долго размышлять на эту тему не стал. Начал прикидывать, какой ему уготован конец, и взмолился, чтобы смерть настигла его быстро и он не слишком страдал. В какой-то момент спросил себя, уж не сон ли все это, но решил, что лучше об этом не думать. Слишком много энергии отнимают подобные умственные упражнения.