Час убийства - Лиза Гарднер

Квонтико, штат Виргиния

14 часов 23 минуты. Температура 37 градусов

Кэплан назначил на половину третьего встречу с доктором Эннунцио, чтобы разобраться в разговорах Мака с экспертом-лингвистом. Рейни сомневалась, что Кэплан верит, будто доктор Эннунцио может вывести на Экокиллера. Скорее Кэплан хотел расспросить нового человека о различных делах особого агента Маккормака.

Однако она и Куинси охотно пошли на эту встречу. Кэплан задает свои вопросы, они — свои. Кроме того, в кабинетах отдела поведенческих наук, видимо, всего двадцать пять-двадцать шесть градусов, то есть гораздо прохладнее, чем в тех местах, где они были до сих пор.

Кабинеты ОПН расположены в подвале здания тира. Рейни была там всего один раз, но находила это несколько странным. Не из-за стрельбы в двух этажах над головой, что заставит кого угодно прекратить работу, а потому, что лифты, опускающиеся в этот весьма солидный отдел, находились в углу рядом с прачечной. Приходилось то и дело шагать мимо кладовок с грязным бельем и бронежилетами.

Спустившись в подвал, они вышли из лифта в обшитый деревянными панелями холл, от него во все стороны шли коридоры. Здесь посетители могли, сев на кожаный диван, почитать объявления, рекламирующие программы ОПН. «Насилие в семьях полицейских», — возвещало одно, раскрывая тему предстоящего семинара. «Самоубийства и правоприменяющие органы», — гласило другое. «Футурология и силовые органы. Конференция тысячелетия», — возглашало третье.

Семь лет назад, когда Рейни познакомилась с Куинси, он вел работу для ОПН по особой теме — разработка программы колективного составления психологических портретов несовершеннолетних убийц. Пусть никто не говорит, что в отделе не занимаются серьезными делами. И дабы никому не пришло в голову, что сотрудники лишены чувства юмора, к рядам украшающих стену фотографий агентов сделали прибавление. Последней в среднем ряду была любовно вставленная в рамку фотография инопланнина. С конической головой и большими черными глазам право, она была самой привлекательной из всех.

Кэплан пошел по центральному коридору, Рейни и Kуинси последовали за ним.

— Соскучился по этому отделу? — спросила Рейни у Kуинси.

— Ничуть.

— Он не такой мрачный, как я ожидала.

— Поработала бы целую неделю без дневного света.

— Нытик.

— Не обзывайся, а то запру в этом бомбоубежище.

— Угрозы, угрозы, — пробормотала Рейни. Куинси стиснул ей руку, это было их первое соприкосновение за весь день

Насколько Рейни могла судить, подвал представлял собой большой квадрат, рассеченный тремя коридорами с выходящими в них дверями тесных кабинетов. Кэплан дошел до последней двери, дважды постучал, и владелец кабинета тут же открыл дверь, словно поджидал их.

— Особый агент Кэплан? — спросил он.

Рейни прикусила губу. Надо же, подумала она. Подобие Куинси.

На докторе Эннунцио прекрасно сидел темно-синий костюм с форменным красным галстуком. В сорок с лишним лет он отличался поджаростью заядлого бегуна и острым взглядом ученого, постоянно берущего работу домой на вечер. Коротко остриженные темные волосы начинали седеть на висках. Держался он уверенно, выражение лица было чуть раздраженным, и Рейни сразу поняла, что эта встреча кажется ему пустой тратой драгоценного времени.

Кэплан представил ему своих спутников. Эннунцио обменялся быстрыми рукопожатиями с Рейни и с неподдельной почтительностью задержал руку Куинси в своей. Очевидно, он был знаком с работой бывшего агента.

Рейни переводила взгляд с лингвиста на Куинси и обратно. «Может, в ФБР такие условия приема на работу, — подумала она. — Нужно носить такие костюмы и обладать таким гипнотичным взглядом, чтобы принадлежать к этому сообществу, иначе исключено».

Эннунцио указал на свои маленький кабинет, слишком тесный для четверых, и повел их по коридору к пустующему заседаний.

— Раньше здесь был кабинет директора, — объяснил он и обратился к Куинси. — В ваше время. Теперь это зал заседаний важные шишки сидят напротив. Найти их новые кабинеты нетрудно. На дверях висят афиши фильма «Молчание ягнят».

— Голливуд нравится всем, — заметил Куинси.

— Итак, — сказал Эннунцио, сев и положив перед собой папку, — у вас есть вопросы об особом агенте Маккормаке из БРД.

— Да, — ответил Кэплан. — Насколько нам известно, вы должны были встретиться с ним.

— Во вторник, во второй половине дня. Встреча не состоялась. Меня задержали на конференции в Институте судебной лингвистики в Вашингтоне.

— Конференция лингвистов, — промолвила Рейни. — Должно быть, нечто потрясающее.

— Да, было очень интересно, — обратился к ней Эннунцио. — Состоялось специальное представление конвертов, в которых сенаторам Тому Дэшлу и Тому Брокоу были присланы возбудители сибирской язвы. Какой у отправителя родной язык — английский или арабский? Весьма любопытный анализ.

— И какой же? — оживилась Рейни.

— Писал наверняка носитель английского языка, пытавшийся выдать себя за араба. Когда отправитель письма использует определенные уловки, чтобы ввести в заблуждение получателя, мы называем это «хитрой корреспонденцией». В данном случае несомненной уликой служит якобы случайная путаница с прописными и строчными буквами в надписях на конверте, а также с начертанием прописных и строчных букв. Хотя писавший хотел показаться малограмотным — плохо владеющим английским правописанием человеком, — текст все-таки свидетельствует о том, что он прекрасно знаком с латинским алфавитом и манипулирует буквами как ему вздумается. Иначе было бы трудно создать такие разнообразные комбинации начертания букв. Письма в обоих конвертах кратки и полны орфографических ошибок, но это тоже попытка обмануть. Краткие послания отличаются очень точным употреблением английских слов что говорит о хорошем, а не о скверном образовании. В общем, представление было первоклассным.