Исповедь серийного убийцы - Иван Носов

Крамер ловким движением извлек из кармана бумажник и продемонстрировал бородачу несколько купюр, достоинством двести лир.

– У меня неплохо с математикой. Могу помочь.

– У нас и своих проблем хватает, – бородач все еще смотрел на него с недоверием.

– Я всего лишь кое-кого ищу. Задам пару вопросов, и растворюсь в ночи.

Бородач ничего не ответил. Просто распахнул дверь и, переступив через порог, Крамер оказался внутри просторного помещения.

На поверку это оказался бар.

Деревянные столы на четыре и шесть персон были составлены в углу главного зала. На одном из них Крамер заметил открытый ноутбук с порнофильмом, поставленным на паузу – экран застыл на самом пикантном моменте: грудастая блондинка ухватилась рукой за член африканца, и языком тянулась к нему. В противоположной части помещения расположилась барная стойка: как и полагается, с зеркальной стеной и множеством полупустых бутылок на маленьких полочках.

– Инвентаризация, значит, – по-прежнему глядя на ноутбук, ухмыльнулся Крамер.

– Вы сказали, что ищете друга… – бородач проследил за его взглядом и, подскочив к столу, быстро захлопнул крышку компьютера.

– Нет, я сказал, что кое-кого ищу.

Бородач развел руками.

– Здесь только я. Ничем не могу помочь.

– Даже если я сделаю добровольное пожертвование в фонд вашего бара? – Крамер подошел к барной стойке и сел на высокий стул. – Или, например, куплю себе пива по чрезмерно высокой цене? Что-нибудь эксклюзивное.

Леонид вынул из бумажника одну купюру, свернул ее на подобие бирдекеля⁵⁶, и подсунул под ближайший стакан.

Бородач осторожно подошел к стойке, зашел за нее с другой стороны и, ловким движением спрятал деньги в карман.

– Могу предложить виски, – сказал он и, достав откуда-то полотенце, начал счищать с того же стакана невидимые следы.

– Обождем немного, – ответил Крамер. – Ты тут кто-то типа ночного сторожа?

Бородач поморщился:

– Я тут и бармен, и сторож и чертова шлюха-уборщица!.. В последнее время у босса дела идут не очень… Так что я теперь многофункциональный служащий. Зато квартиру снимать не надо. Бесплатно живу прямо здесь.

Леонид хмыкнул:

– Вряд ли у твоего босса дела пойдут в гору, если сейчас середина недели, а бар закрыт.

– Это все из-за ублюдков по соседству. Раньше мы были единственным заведением на ближайшие пять кварталов. А год назад, – он махнул рукой, – рядом открылось два новых бара. Лучше. Качественней. И просторнее нашего. Поэтому ничего удивительного, что сюда перестали ходить.

– Неужто дела настолько плохи?

Бармен пожал плечами:

– Мне пока платят… Так кого ты потерял?

Крамер развернул к нему экран телефона и продемонстрировал прижизненную фотографию Коноваловой.

– Знаешь эту девушку?

Бармен лишь на мгновение оторвал взгляд от стакана, и быстро сказал:

– Знаю. Бывала у нас раз пять или шесть.

Крамер застыл, шокированный таким ответом. Он-то рассчитывал на «не знаю», «не помню» и «мимо меня проходит слишком много людей».

– Уверен, что это она?

– Сто процентов. Журналистка. Брала у меня интервью, – последнюю фразу он добавил с гордостью. – А тебе какое дело?

– Анна интересовалась жизнью Стамбульских баров? – Крамер проигнорировал его вопрос.

– Ну, скорее – тем, что здесь иногда происходит.

– То есть?

– Не уверен, что мне стоит рассказывать.

Крамер вынул из бумажника еще одну банкноту.

– Все равно не уверен, – требуя больше, покачал головой бородач. – Дело все-таки щепетильное.

Леонид выложил на стойку следующие двести лир:

– Ну, рассказывай!

– Поняв, что его бизнес скоро накроется медным тазом, хозяин нашел выход и начал сдавать помещения клубам по интересам для проведения закрытых мероприятий… Если ты понимаешь, о чем я говорю, – бородач подмигнул.

– Если честно, не очень.

– Понимаешь, наше здание очень старое. И в нашем баре, в отличии от забегаловок этих ублюдков, есть много небольших помещений…

Крамер кивнул. Оказавшись внутри, он сразу заметил большое количество дверей по обе стороны главного зала.

– …Тут есть, где уединиться.

Леонид вопросительно посмотрел на него посмотрел:

– Вы бордель тут что ли открыли?

– Хозяин сдает помещение секс-клубу для проведения частных вечеринок. Вход только по приглашениям! Между прочим, членский взнос у них ого-го! – бородач махнул полотенцем. – Зато какие девчонки! Я такие штуки раньше видел только в кино! А теперь вот, раз в две недели стабильно… – он рассмеялся. – Разливаю бухло, пока они развлекаются. Правда, трахаются они, в основном, в приватных комнатах, а здесь только общаются и выпивают. Но в любом случае: там у них и групповуха, и все, что захочешь. А еще оператор бегает с камерой и все снимает.

– Они делают видео?

– Ну, я особо в подробности не в давался. Не мое это дело. Сам понимаешь.

Заинтригованный Крамер выложил на стойку перед бородачом еще сотку.

– …Но как-то один из операторов (уже после работы) выпивал со мной и рассказал, что они работают по следующей схеме: взносы для желающих посетить вечеринку. Тут же полно народу, которые просто глазеют на происходящее. Некоторые дрочат, – бармен расхохотался. – Так и ходят с бухлом в одной, и членом в другой руке. Еще есть актрисы: секси-телочки, готовые на все. Они и являются главными участниками представления. Как он объяснил: девочки из Восточной Европы – русские и украинки – работают по контракту, получают хорошие деньги за каждую съемку. Помимо этого, своим представлением доставляют удовольствие тем, кто пришел поглазеть, плюс провоцируют остальных на активные действия.

– Что это значит?

– Помимо дрочеров и телочек, есть еще третья категория: ребята, которые и сами не прочь потрахаться. Они приходят сюда в поисках партнера, – бородач выдохнул: – Друг, ты представить себе не можешь, какая под утро тут стоит атмосфера! – а потом добавил: – Все. Всех. Ебут.

Увлеченный рассказом, Леонид ненадолго потерял концентрацию. Фрейд был прав: человечеством управляет тяга к сексу и разрушениям. И деньги являются средством получения и того, и другого.

– А Коновалова что здесь делала?