Террор - Дэн Симмонс

Я немного помолчал. Такая мысль не приходила мне в голову.

— Возможно, — наконец ответил я, хотя с трудом мог представить некое арктическое плотоядное животное, которое откусывает ребенку язык, однако оставляет его в живых. С другой стороны, хорошо известно, что эскимосы имеют обыкновение жить совместно с дикими псами. Я сам видел это в заливе Диско.

Больше никаких вопросов касательно эскимосов не последовало.

Затем они попросили со всеми подробностями рассказать о смерти лейтенанта Гора и описать существо, его убившее, и я сказал правду: что я пытался спасти жизнь эскимосу, раненному рядовым Пилкингтоном, и поднял глаза лишь в последнюю секунду, непосредственно в момент смерти Грэма Гора. Я объяснил, что, поскольку в воздухе колыхалась туманная пелена с разрывами, поскольку меня повергли в смятение крики, грохот мушкета, выстрел из пистолета лейтенанта, быстрое беспорядочное движение людей и пятен света, а также поскольку мое поле зрения ограничивали сани, возле которых я стоял на коленях, я ничего не разглядел толком: видел только огромную белую фигуру, обхватывающую злополучного лейтенанта, пламя из пистолета, вспышки других выстрелов — а потом все вокруг снова застило туманом.

— Но вы уверены, что это был белый медведь? — спросил командор Фицджеймс.

После минутного колебания я сказал:

– Если это был медведь, то необычайно крупный представитель вида ursus maritimus. У меня осталось впечатление от животного явно плотоядного — громадное туловище, гигантские передние лапы, маленькая голова и обсидиановые глаза, — но на самом деле я видел все не так отчетливо, как можно предположить по моему описанию. Главным образом я помню, что существо возникло словно из пустоты — просто поднялось изо льда, обхватывая человека, — и что ростом оно вдвое превосходило лейтенанта Гора. От этого зрелища сердце уходило в пятки.

– Нисколько не сомневаюсь, — сухо, почти саркастично промолвил сэр Джон. — Но что еще это могло быть, мистер Гудсер, если не медведь?

Я не в первый раз заметил, что сэр Джон никогда не удостаивает меня моим законным званием доктора. В разговоре со мной он неизменно использовал обращение «мистер», какое мог бы употреблять по отношению к любому старшине или неопытному младшему офицеру. Мне понадобилось два года, чтобы понять: стареющий начальник экспедиции, которого я глубоко уважаю, не питает ни малой толики ответного уважения к простым корабельным фельдшерам.

— Я не знаю, сэр Джон, — сказал я.

Я хотел вернуться обратно к своему пациенту.

– Насколько я понимаю, вы проявляли интерес к белым медведям, мистер Гудсер, — продолжал сэр Джон. — Почему?

– Я выучился на анатома, сэр Джон. И до отплытия экспедиции я мечтал стать натуралистом.

– Больше не мечтаете? — спросил капитан Крозье со своим легким ирландским акцентом.

Я пожал плечами:

– Я понял, что сбор фактического материала на местах — не мое призвание, капитан.

– Однако вы проводили вскрытие белых медведей, которых мы убивали здесь и у острова Бичи, — упорствовал сэр Джон. — Изучали строение скелета и мускулатуры животных. Наблюдали за их поведением на льду, как и все мы.

— Да, сэр Джон.

— Как по-вашему, травмы лейтенанта Гора соответствуют телесным повреждениям, какие мог бы причинить подобный зверь?

Я колебался лишь долю секунды. Я обследовал тело несчастного лейтенанта Гора, прежде чем мы погрузили его в сани перед кошмарным походом обратно через паковый лед.

— Да, сэр Джон, — сказал я. — Белый полярный медведь, обитающий в данном регионе, насколько нам известно, является самым крупным хищником из всех на планете. Он может весить в полтора раза больше и в стойке на задних лапах быть на три фута выше, чем гризли — самый крупный и свирепый медведь Северной Америки. Сей хищный зверь обладает великой силой и вполне способен раздробить грудную клетку и сломать позвоночник человека, как в случае с бедным лейтенантом Гором. Вдобавок ко всему прочему, арктический белый медведь является единственным хищником, имеющим обыкновение охотиться на человека.

Командор Фицджеймс прочистил горло.

— Послушайте, доктор Гудсер, — негромко промолвил он, — однажды в Индии я видел довольно свирепого тигра, который — согласно показаниям деревенских жителей, — сожрал двенадцать человек.

Я кивнул, в ту же секунду осознав, сколь страшная усталость владеет мной. Изнеможение действовало на меня, как изрядная доза крепкого спиртного.

— Сэр… командор… джентльмены… в своих путешествиях по миру все вы повидали гораздо больше, чем я. Однако, насколько я понял из массы проштудированных мной материалов по данной теме, все прочие сухопутные плотоядные животные — волки, львы, тигры, другие виды медведей — убивают человеческих существ только в самом крайнем случае, когда доведены до бешенства, а некоторые из них — такие, как ваш тигр, командор Фицджеймс, — становятся людоедами вынужденно, в силу болезни или увечья, не позволяющих им охотиться на обычную свою добычу, но один только арктический белый медведь — ursus maritimus — имеет обыкновение целенаправленно выслеживать и убивать человеческих существ.

Крозье кивал головой.

– Откуда вы узнали все это, доктор Гудсер? Из ваших книг?

– В известной мере — да, сэр. Но почти все время нашей стоянки в заливе Диско я посвятил разговорам с местными жителями на предмет поведения белых медведей, а также подробно расспрашивал капитана Мартина с «Энтерпрайза» и капитана Дэннерта с «Принца Уэльского», когда мы стояли на якоре рядом с ними в Баффиновом заливе. Два вышеназванных джентльмена ответили на все мои вопросы касательные белых медведей и свели меня с несколькими своими матросами, включая двух пожилых китобоев-американцев, каждый из которых провел во льдах дюжину с лишним лет. Они рассказали множество занимательных историй про белых медведей, которые охотились на местных эскимосов и даже утаскивали людей с кораблей, затертых льдами. Один старик — кажется, его звали Коннорс — сказал, что их судовая команда в двадцать восьмом году не потеряла никого, кроме двух коков, ставших жертвами медведя, — причем одного из них зверь утащил прямо с жилой палубы, где тот хлопотал у плиты, пока все остальные спали.

Здесь капитан Крозье улыбнулся.

— Вероятно, нам не стоит принимать на веру каждую историю, поведанную старым моряком, доктор Гудсер.

— Да, сэр. Разумеется, не стоит, сэр.

– Ладно, на этом закончим, мистер Гудсер, — сказал сэр Джон. — Мы вызовем вас снова, коли у нас возникнут еще какие-либо вопросы.

– Да, сэр, — сказал я и устало повернулся, чтобы направиться обратно в лазарет.

– О, доктор Гудсер, — окликнул меня командор Фицджеймс, едва я успел переступить порог каюты сэра Джона. — У меня есть один вопрос, хотя мне чертовски стыдно, что я не знаю ответа на него. Почему белого медведя называют ursus maritimus? Надеюсь, не потому, что он так любит пожирать моряков?