Теперь ты меня видишь - Шэрон Болтон

— Это криминалисты из Вестминстера, — сказала она. — Их вызвали в библиотеку «Виктория» на проспект Букингемского Дворца. Там найден прозрачный пакет с предметом, похожим на человеческий орган.

Я все расслышала, каждое слово, но не могла обработать полученную информацию.

— Таллок сегодня есть?

Не дождавшись ответа, она снова взяла трубку. Я даже не услышала вопроса.

В комнату вошел сержант Андерсон.

— Как жизнь? — спросил он.

Майзон положила трубку и повторила то, что уже сказала мне. Андерсон тоже достал телефон. В комнату начали сходиться люди. Некоторые вопросительно смотрели на меня. Я только качала головой.

Таллок вышла вперед и приказала всем замолчать. Копы обычно реагируют на такие просьбы не самым галантным образом, но по воцарившейся тишине можно было понять, насколько все напряжены.

— Вполне возможно, что нас это вообще не коснется, — сказала Таллок. — Наши убийства совершил Купер, а он мертв.

Да, она права. Как же иначе?

— Мы поедем туда тихо и спокойно. Три машины — моя, Андерсона и Стеннинга. Остальные пусть ждут здесь в полной боевой готовности.

Библиотека «Виктория». Только не это.

— Лэйси!

Я с трудом заставила себя обернуться.

— Поехали с нами.

Она вышла первой. Мужчины, пропустив меня, поплелись следом. Умоститься в приземистой спортивной машине мне было крайне трудно, но не время жаловаться. Мы молча выехали с территории и двинулись по Льюисхэм Хай-стрит.

— Часть тела, — сказала я, когда мы свернули на трассу А2. — Какая именно?

— Сердце, — ответила Таллок, не сводя глаз с дороги. — И не только. Я уже связалась с Вестминстером.

— У Мэри Келли вырезали сердце.

— Мэри Келли убили только в ноябре! — рявкнула она. — Сердца всех млекопитающих очень похожи. Я это точно знаю. Это может быть свиное, или овечье, или еще чье-то.

Я не ответила.

— Чего-то такого я и ждала, — сказала она. — Даже письма всем разослала, с предупреждениями. Юбилей двойного захода — конечно, кто-нибудь не устоит. В мире полно людей с извращенным чувством юмора.

Таллок болтала без умолку и, видимо, не могла остановиться. Свиное сердце можно купить в любой мясной лавке. Это такая шутка. Может, журналисты не хотят расставаться с благодарной темой? Таллок замолчала только тогда, когда мы подъехали к библиотеке. Я не вымолвила ни слова и молилась, чтобы она оказалась права.

Библиотека «Виктория» занимает очень красивое здание: кирпич коричного оттенка, высокие прямоугольные окна в светлом каменном канте. Припарковавшись у автобусной остановки, Таллок быстро договорилась со стоявшим там копом, чтобы он присматривал за машиной, и заскочила в библиотеку через совсем не викторианские двери с фотоэлементами. Я последовала за ней, но не так резво: зря я лихачила на спортивном авто со своими-то ребрами. К тому же ноги вдруг начали подкашиваться.

Внутри нас ждал Аллан Симмонс, занимавший в Вестминстере ту же должность, что и Таллок. Этот высокий, русоволосый мужчина взглянул на меня с недоумением, поскольку вид я до сих пор имела самый плачевный, и обратился к Таллок:

— Пакет оставили на столе примерно в час. Никто к нему не притрагивался. В зале в тот момент находилось всего трое взрослых. Мы всех задержали, они сейчас дают показания. Никто не выходил из помещения.

— А что насчет камер? — спросила Таллок, пока мы, ныряя под полицейскими лентами, продвигались вглубь библиотеки.

Конечным пунктом был отдел абонемента — большая прямоугольная комната, над которой сверху тянулась длинная галерея. Сквозь массивное слуховое окно полукруглой формы щедро лился дневной свет. Симмонс повел нас в конец зала, к арке с табличкой «Детская литература». Мы прошли внутрь.

— Все засняли. Кто-то зашел сюда, взял с полки книгу и отнес в соседний зал. Теперь идемте обратно.

Мы вернулись в отдел абонемента, а оттуда свернули налево. Миновав компьютерный зал, мы попали в еще один зал, окольцованный черными, в розочках, перилами; из левого угла шла наверх чугунная винтовая лестница. Посредине стояла кадка с гигантской пальмой, а за ней — полицейский фотограф, заслонявший обзор. Когда он наконец отошел, мы втроем смогли приблизиться к заветному столу.

Прозрачный пакет, сверху застегнутый на клипсу. Содержимое его было наполовину твердым, а наполовину — вязким, преимущественно багряного оттенка, и блестело на свету. Таллок без лишних раздумий подошла и опустилась на колени, чтобы пакет оказался точно на уровне глаз.

Лежал он на книге — по-видимому, той, которую взяли в детском секторе. Прихотливый кельтский шрифт в заглавии, высокий мужчина в серебристо-белом балахоне на обложке. Фантастика для школьного возраста, классика жанра, неоднократно мною читанная, — «Камень из ожерелья Брисингов».[3]

Я сняла куртку — слишком уж там было жарко, хотя чувствовала это, похоже, только я. Бассейн. Парк. Цветочный рынок. А теперь библиотека. И Джек-потрошитель. Господи, кто же все это делает?

Инспектор Симмонс дал Таллок желтую ручку, чтобы она смогла передвинуть пакетик. Его содержимое представляло собой какую-то красную кашицу, но кое-где виднелись также волокна и еще что-то, явно плотнее по консистенции. Таллок встала и подняла глаза к потолку.

— Эта камера была включена?

Симмонс кивнул.

— Запись можно будет посмотреть у администратора. А что будем делать с этой штукой? Куда ее девать?

— Отвезите в морг при Святом Томасе, — ответила Таллок. — Доктор Майк Кейтс уже вас ждет.

Стеннинг и Андерсон подъехали, когда мы вернулись к главному входу. Первому Таллок поручила взять показания у свидетелей, второй отправился с нами. Мы спустились на лифте в подвальное помещение. Симмонс, уже просмотревший запись, отошел в сторону, чтобы не мешать.

— Ё-моё… — пробормотал Андерсон, едва началось воспроизведение.

А мы с Таллок молча смотрели, как автоматические двери библиотеки разъезжаются и впускают внутрь Самюэля Купера. Все те же мешковатые джинсы, все та же черная в разводах куртка, будто с чужого плеча, и черная шапочка в обтяжку. Из отдела абонемента он проследовал в сектор детской литературы. Потом пропал из виду и снова появился на несколько секунд, уже с книгой в руке. И, не поднимая глаз, вышел из кадра.

Симмонс немного перемотал, и мы увидели, как Купер идет по читальному залу. Из внутреннего кармана куртки он достал прозрачный пакетик и положил его на стол. Развернулся и, по-прежнему глядя в пол, удалился. Лицо его ни разу не попало в кадр.

— Мы не разглашали информацию об одежде Купера, — сказала Таллок. — Если кто-то из наших проговорился, я… — Она не стала договаривать.