Я убиваю - Джорджо Фалетти

– Жан-Лу Вердье, должно быть, зарабатывает немалые деньги, если может позволить себе такую виллу.

Никола улыбнулся.

– Про этот дом целую историю рассказывают. Не читал в газетах?

– Нет, это удовольствие я охотно оставляю тебе.

– Об этом писали практически все. Жан-Лу получил дом в наследство.

– Честь и хвала родственникам.

– Родственники не причем. Похоже на сказку, но вилла досталась ему от одной пожилой, довольно богатой вдовы. Жан-Лу спас ее собаку.

– Собаку?

– Ну да. На площади Казино, несколько лет назад. Собака этой мадам вырвалась и побежала через дорогу. Жан-Лу кинулся ловить ее и поймал, буквально из-под колес вытащил, и сам едва не угодил туда же. Женщина обняла его, поцеловала и, вся в слезах, поблагодарила. На том все и кончилось. А через несколько лет Жан-Лу пригласил нотариус и объявил ему, что он стал владельцем этого дома.

– Однако. Я думал, такое происходит только в диснеевских мультяшках. Я бы сказал, что подарочек тянет на пару миллионов долларов.

– При здешних ценах на недвижимость можешь считать, на все три.

– Повезло ему. Ну, ладно. Пойдем заниматься своим делом?

Юло кивком указал в сторону.

– Это там.

Они пересекли двор и прошли мимо красных бугенвилей, служивших оградой справой от дома. За кустарником находилась площадка с бассейном, не очень большим, но достаточных размеров, чтобы не спутать с ванной.

Жан-Лу и Бикжало сидели за столом в беседке, увитой американским виноградом. На столе были остатки завтрака. Присутствие директора служило верной приметой, что Жан-Лу сильно нервничал. Подобная забота директора означала только одно – он чувствовал, что курица, несущая ему золотые яйца, в опасности.

– Привет, Жан-Лу. Здравствуйте, директор.

Бикжало поднялся с явным облегчением на лице – прибыло подкрепление. Жан-Лу, напротив, выглядел довольно растерянным и отводил взгляд.

– Здравствуйте, месье. Я как раз говорил Жан-Лу…

Фрэнк Оттобре прервал его довольно резко. Он не хотел сразу же начинать разговор с самого главного, чтобы Жан-Лу не показалось, будто его допрашивают. Это был деликатный момент, и нужно, чтобы он успокоился, прежде чем они заговорят о сути.

– Кажется, кофе на столе?

– Ну, да…

– Он предназначен только тем, кто живет в этом доме, или для посторонних тоже найдется?

Пока Юло и Фрэнк располагались за столом, Жан-Лу сходил за чашками и принялся наливать кофе из термоса. Фрэнк внимательно наблюдал за ним. На лице диджея отражалась бессонная ночь, наверное, он долго вертелся в постели. На диджея давили, и Фрэнк сочувствовал ему. Однако он, Фрэнк, не должен был, не мог сдаться, и Жан-Лу следовало это понять.

Юло поднес к губам чашку с кофе.

– Гм, неплохой… Нам бы такой в управление.

Жан-Лу кисло улыбнулся. Его взгляд блуждал по сторонам и всячески избегая Фрэнка. Бикжало снова сел на стул, теперь подальше от стола, словно хотел несколько отстраниться от разговора и предоставить полицейским самим распутывать дело. В воздухе явно ощущалось напряжение.

Фрэнк решил, что пришла пора брать быка за рога.

– Итак, в чем проблема, Жан-Лу?

Наконец диджей нашел в себе силы взглянуть ему прямо в лицо. Фрэнк удивился, не обнаружив в его глазах страха, как можно было бы ожидать. В них таились усталость и озабоченность. Возможно, опасение, что роль окажется ему не по силам. Но не страх. Жан-Лу опустил взгляд и завел речь, которую, наверное, уже не раз прокручивал в уме.

– Все очень просто. Я больше не могу.

Фрэнк промолчал и подождал. Пусть Жан-Лу сам продолжит. Он не хотел, чтобы тот подумал, будто его допрашивают.

– Я не был готов к такому. Всякий раз, когда слышу этот голос по телефону, теряю десять лет жизни. И при мысли, что после разговора со мной этот человек идет… идет…

Он умолк, будто слова эти стоили ему невероятного труда. Никому неприятно признаваться в своей слабости, и Жан-Лу не был исключением.

– …Человек идет делать то, что делает… Меня это просто уничтожает. И я спрашиваю себя: почему я? Почему именно мне он должен звонить? С тех пор, как началась эта история, жизнь моя стала кошмаром. Я заперт у себя в доме, словно преступник, не могу выглянуть в окно, чтобы не услышать орущих журналистов, не могу выйти на улицу, чтобы люди не забрасывали меня вопросами. Я больше не могу.

Бикжало почувствовал, что настал его черед вмешаться.

– Но, Жан-Лу, такое бывает только раз в жизни. Сейчас ты невероятно популярен. Ты один из самых известных людей в Европе. Нет такого телеканала, который не мечтал бы пригласить тебя, нет газеты, которая не писала бы о тебе. На радио пришли предложения от кинопродюсеров снять фильм про всю эту исто…

Обжигающий взгляд Юло остановил импровизацию директора. Фрэнк подумал, что человек этот – дурак самой худшей разновидности. Жадный дурак. Он с удовольствием отколотил бы его как следует.

Жан-Лу поднялся со стула и решительно заявил:

– Я хочу, чтобы меня ценили за то, что я разговариваю с людьми, а не за то, что говорю с убийцей. И потом, я знаю журналистов. Рано или поздно они ухватятся за тот же вопрос, что задаю себя я сам. Почему именно я? Если не смогут найти ответа, изобретут. И уничтожат меня.

Фрэнк достаточно хорошо знал средства массмедиа, чтобы не разделять эту озабоченность. И вполне уважительно относясь к Жан-Лу, не хотел его обманывать.

– Жан-Лу, дело обстоит именно так, как ты говоришь. Я считаю тебя слишком умным человеком, чтобы убеждать как-либо иначе. Прекрасно понимаю, что ты не был готов ко всему этому, но с другой стороны – разве кто-то может быть готов к подобному? Я полжизни охочусь за преступниками, и все же думаю, на твоем месте и у меня были бы точно такие же опасения и такая же реакция. Но ты не можешь сейчас взять и отказаться.

Фрэнк опередил возможное возражение Жан-Лу.

– Знаю, вина за все это лежит и на нас. Были бы мы порасторопнее, возможно, все давно закончилось бы. Но к сожалению, не вышло. Человек этот еще на свободе и пока он на свободе, у него будет только одно желание: убивать. И мы должны остановить его.

– Не знаю, смогу ли я снова сидеть перед микрофоном и притворяться как ни в чем не бывало, дожидаясь этого голоса.

Фрэнк склонил голову, а когда поднял, Юло заметил в его глазах совсем другой блеск.

– В жизни есть вещи, которые ты сам ищешь, и есть другие, которые ищут тебя. Ты не выбирал их и не хотел ничего подобного, но они приходят, и тогда ты становишься совсем другим человеком. И решений тут может быть только два: либо ты сбегаешь, пытаясь устраниться, либо принимаешь все как есть. Какое бы решение ты ни принял, все равно изменишься, так что остается лишь выбрать, одно из них – хорошее или плохое. Три покойника, три человека убиты самым чудовищным образом. И будут новые смерти, если не поможешь нам. Да, тебя может разорвать на клочки, если согласишься. Зато потом будет время собрать себя заново и возродиться. А откажешься, тебя тем более разорвет на клочки, но возродиться не сможешь, так и останешься до самой смерти разодранным, и с каждым днем клочки будут становиться все мельче и мельче.