Террорист - Лев Пучков

Тем не менее я добросовестно прогулялся по сугробам, тепло и равномерно высказался в адрес обоих – того, кто поведал о столь чудесном способе обмена информацией, и того, кому она предназначалась – написал аршинными буквами «ЦСКА – ЗЕНИТ – 8:1» (вот это ужасный счет, фанатов, наверное, инфаркт хватит) и, подумав, добавил «Б…!!!».

Затем с чувством исполненного долга вернулся к машине, вытряхнул снег из обуви и сел в салон.

– Написал?

– Ага.

– Что-то не вижу ничего.

– Да неужели?!

– Может, это… на аллею заехать да фары включить?

– Да ладно, чего мелочиться? Давай тогда сразу проведем опрос среди прохожих: где тут у вас обитают партизаны-подпольщики да как вы вообще относитесь к самой идее активного противодействия оккупационному режиму?

– Хм… Где ты прохожих видишь?

– Да уж, с прохожими облом. Но светить фонарями на стену – полный маразм.

– Ладно, поехали к ДК. До половины девятого подождем, не будет никого – домой поедем.

Ехать, однако, никуда не пришлось. Едва Федя зажег фары, в луче света возникла фигура, торопливо приближающаяся к нам со стороны жилых домов.

– Вот это связь… – ошарашенно пробормотал я.

Это был Андрей – без шапки, в расстегнутой куртке, в расстегнутых же сапогах и домашних «трениках».

– Здорово, самозванцы!

– Эээ…

– Спокойно, никаких чудес. Я живу вон в том доме…

* * *

Через пять минут мы пили чай со свежими домашними булками в небольшой кухоньке «хрущобы», окна которой выходят на спортзал.

С третьего этажа тыльная стена спортзала казалась непроницаемо черной, но на подоконнике спальни были смонтированы две камеры с насадками, так что на небольшом мониторе вся прилегающая территория была видна, как днем, а моя надпись на стене читалась совершенно отчетливо. И «Б…!!!» тоже.

– Что же это такое может быть? – невинно предположила супруга Андрея Надежда, подливая нам чаю. – Балбес? Быдло? Босота? Это, я так поняла, подпись?

– Солнышко, нам бы посекретничать… – Андрей смущенно заалел. – Не хочешь с мальчишками в лото поиграть?

– Конечно-конечно, – проворчало очаровательное кудрявое «солнышко», неспешно и величаво удаляясь из кухни. – Как раненых штопать – «Надька давай!». А как секретничать – быстро убежала в лото играть…

– Не обращайте внимания, она что-то не в духах сегодня, – стал оправдываться Андрей, прикрывая дверь. – Старший двойку притащил, только разборки отгремели. Вообще-то она у меня добрая…

– Не переживай, – солидарно кивнул Федя. – Это нам знакомо. У нас тоже добрая…

Да, вот интересно: это что, закономерность? Почему у сильных волевых мужчин подруги жизни – по большей части вредные мегеры, которые ими помыкают?

– Не совсем понял насчет «штопать раненых», – поздновато включился я. – Ты что, привлекаешь ее?

– Бывает, – кивнул Андрей. – Она у меня медик. Несколько раз случалось так, что экстренно нужна помощь, а врача добывать долго и хлопотно. Ну и…

– То есть она в курсе всего?

– Да, она знает, чем я занимаюсь…

Пока чай да булки, самое время сказать пару слов про «самозванцев».

Нет, Андрей не оговорился. «Русский Трибунал» – это собственно Андрей и его команда. Название узурпировано, но, как вы наверняка догадались, вовсе не по нашей инициативе.

«Русский Трибунал» существовал задолго до нас и работал в контакте с «Легионом»: брал на себя ответственность за некоторые акции, явно выпадающие из формата деятельности легитимного движения.

Первые акции «Русского Проекта» Седой провел без нашего участия. Мы к тому моменту еще не созрели как «демоны».

Не помню, говорил я или нет: до нас было пять акций, три анонимных, а две «повесили» на «Русский Трибунал». То есть никаких роликов еще не было, но в Сети появилась информация, что такой-то и такой-то исполнены «Русским Трибуналом» за «предательство интересов своего народа». Не вдаваясь в подробности, скажу следующее: РПК пытался прикормить «Русский Трибунал», приручить его, как-то загнать в рамки и использовать в своем проекте.

Получилось это из рук вон. «Трибунал» прикармливался с большим удовольствием, а вот приручаться не желал совсем. И «пиариться» не желал – «демоны» из них получились не просто скверные, а буквально совсем никакие. То есть воочию их никто никогда не видел, никаких подробностей о них не было, и вообще, до нашего «воплощения» подавляющее большинство считало, что «Русский Трибунал» – это миф, байка, а то и вовсе провокация ФСБ.

То есть, как ни крути, мы, конечно, самозванцы, но это не наша вина. Название досталось нам по наследству, как звучный бренд, не совсем удачно использованный РПК в стартовой инкарнации.

– Квартира твоя?

– Снимаю.

– Сколько платишь?

– «Пятнашка» плюс квартплата. Недорого, в общем.

– Андрей, а где ты работаешь?

Интересный вопрос, да? Сначала провели с человеком убойную акцию, перевернувшую кучу жизней и судеб, а теперь, спустя четыре месяца, самое время поинтересоваться положением. Да просто не было ни времени, ни повода спросить об этом. И странно вообще, что такая возможность возникла сейчас. Честно говоря, я даже предположить не мог, что Андрей пригласит нас к себе домой. Потому что это «закрытый» и крайне осторожный человек. Он никому не доверяет, никого не подпускает близко и только поэтому до сих пор жив и на свободе.

Почему же он сделал исключение для нас? Полагаю, внезапно возникшая симпатия здесь совершенно ни при чем, а виной всему наш «геройский» статус. Наверное, есть твердая уверенность, что такие люди просто уже по определению не могут предать и подставить.

Интересно… Наверное, из нас, переметнись мы внезапно на сторону спецслужб, получились бы хорошие провокаторы. То есть на нас, как на «живца», можно было бы собирать всех подряд «подпольщиков», «партизан», «бомбистов» и прочих «несогласных», хоть как-то злоумышляющих против режима. Это я вам говорю как бывший историк. От начала времен и по сей день в анналах сохранилось немало примеров, когда самые отъявленные «пламенные» и «беспощадные» в итоге оказывались провокаторами и отправляли на плаху великое множество простодушных борцов за некие условные идеалы против таких же условных и эфемерных «систем» и «режимов».

Впрочем, оставим историю и вернемся к нашему боевику-подпольщику. Заметили, без кавычек? Это в самом деле боевик, только не привычно-кавказский, а наш, тутошний. А поскольку он действует тайно, до сих пор жив, не пойман и ни под кого пока не «лег» (в том числе и под РПК), то, стало быть, – подпольщик.

– А где очки?

– Да это бутафория. – Андрей улыбнулся. – «Нулевые» стекла.