Тринадцать шагов вниз - Рут Ренделл

С дивана в гостиной Гвендолин заметила приближающегося почтальона. Он подошел к дому, и лязгнула крышка почтовой щели, в которую он бросил письмо от Стивена Ривза. Сразу почувствовав себя лучше, она без особых усилий поднялась и отправилась за письмом. Но оно оказалось не от Стивена, а от общества, собирающего пожертвования на исследования кистозного фиброза. Разочаровавшись, она принялась убеждать себя: если Стивен в отпуске, он вряд ли вернется до субботы или воскресенья, так что вряд ли успел получить ее письмо.

Старуха с трудом вернулась на диван, решив примерно через час подняться наверх и принять ванну. Но тут явилась Куини с тележкой из супермаркета, в которой лежали продукты.

— Вы с Олив, наверное, думаете, что у меня волчий аппетит, — сказала Гвендолин, без энтузиазма обследуя пакеты с зефиром, печеньем, йогуртами и салатом. — Положи все в холодильник, — попросила она и добавила, когда Куини двинулась на кухню: — Ах да, и не убирай из него фонарик, пожалуйста.

Подумав, что держать фонарик в холодильнике довольно эксцентрично, Куини тем не менее не тронула его и, вернувшись в гостиную, кротко уселась в кресло напротив Гвендолин. Было так жарко, что она надела свой новый розовый костюм и надеялась услышать от подруги комплимент. Но та предъявила какую-то красно-черную вещицу, вроде пояска, в котором Куини сразу узнала деталь туалета танцовщиц определенного типа, хоть и не видела подобных вещиц. Она густо покраснела.

— Думаю, ты знаешь, что это, раз уж так покраснела, — сказала Гвендолин.

— Конечно, знаю, — ответила Куини.

Она говорила по обыкновению мягко, но Гвендолин усмотрела в этом упрямство.

— Ладно, не морочь мне голову. Олив думает, что это может принадлежать… любовнице мистера Селлини.

— Какое это имеет значение, дорогая? — отозвалась Куини. — Вряд ли эта вещь дорого стоит.

— Я хочу прояснить ситуацию, — заявила Гвендолин. — Это значит, что либо она, либо они вдвоем побывали в моей прачечной.

— Ты можешь спросить его об этом.

— Я собираюсь. Конечно, сейчас его нет дома, и бог его знает, чем он занят, — вздохнула Гвендолин. — Думаю, мне надо принять ванну.

Старуха намекала на то, что подруге пора идти, но Куини восприняла намек по-другому.

— Хочешь, чтобы я помогла тебе, дорогая? — спросила она. — Я купала мужа каждый день, когда он болел.

Гвендолин театрально пожала плечами.

— Нет, большое спасибо. Я прекрасно справлюсь сама. Кстати, — произнесла она, хотя это было совсем некстати, — тот индус написал мне, что Отто съел его цесарок. — И, забыв о литературном таланте мистера Сингха, добавила: — Конечно, ни один приличный англичанин не стал бы нарушать закон и держать в центре Лондона домашнюю птицу.

Куини трудно было рассердить, но поскольку она была волонтером в Комитете по расовому равенству, то легко выходила из себя при малейшем намеке на дискриминацию.

— Знаешь, Гвендолин, — хотя, наверное, не знаешь, — если бы ты сказала такое на публике, тебя могли бы привлечь к суду. Это настоящее оскорбление, — заявила она и добавила уже менее пафосно: — Мистер Сингх очень приятный человек. Он был профессором в Пенджабе.

— Какая ты смешная, Куини, — расхохоталась Гвендолин. — Ты только послушай себя. А теперь мне надо в ванную, так что тебе лучше уйти.

В коридоре Куини наткнулась на Отто. Он сидел на нижней ступеньке с мышиной тушкой в зубах. Голова мыши валялась на потертом коврике позади него.

— Пошел вон. Кошмар какой! — воскликнула Куини.

Отто наградил ее таким взглядом, что Куини невольно порадовалась тому, что является большим человеком, а не маленьким зверьком на четырех лапах. Кот умудрился поднять с пола еще и мышиную голову и помчался со своей ношей на второй этаж. В этот момент в дом вошел Микс, пробормотал Куини что-то неразборчивое и последовал за котом наверх.

Мистер Пирсон настаивал, чтобы Микс отработал еще неделю, но Микс предпочел бы уйти немедленно. Впрочем, ему заплатили до конца следующего месяца, это хоть что-то. Конечно, Пирсон уволил его не за пропущенные встречи и невыполненные заказы — утром звонила эта старая сука Шошана. Поднимаясь по третьему лестничному пролету, Микс изнывал от жалости к себе. Все его несчастья начались с клуба Шошаны. Он пошел туда лишь ради встречи с Нериссой, но познакомился с ней и без этого, теперь она почти его друг, и клуб тут ни при чем. А так он был вынужден встречаться с Данилой, которая оскорбила и спровоцировала его агрессию. По правде говоря, она заставила его убить себя. Он согласился подписать контракт, опять же из-за Данилы, а в итоге Шошана позвонила Пирсону и все ему рассказала. Более того, имела наглость утверждать, что он не справлялся с обязанностями. От злости перехватило дыхание. Что он ей сделал? Всего лишь не заменил две детали, и то лишь потому, что пока не достал их. Микс вошел в комнату и достал из холодильника диетическую колу. Открыв банку и отпив несколько глотков, он смешал ее с джином. Так лучше. Надо искать другую работу. Придется обратиться на биржу труда или даже какое-то время пожить на пособие. Слава богу, социальная служба оплатит аренду квартиры. Пришло время взять кое-что у государства, Микс достаточно ему отдал. Конечно, не только предательство Шошаны выбило его из колеи, Эд тоже приложил к этому руку, пожаловался начальству, вместо того чтобы пересидеть пару дней, когда Микс не выполнил две его заявки. С этого все и началось.