Колыбельная для жертвы - Стюарт Макбрайд

Элис заглянула через руку в мобильник:

– Что-нибудь хорошее?

– Каждый звонок за четыре недели из телефонной будки, где погибла Клэр Янг. Двое с судимостью, один за грабеж, другой из списка судимых за сексуальные преступления.

– За что именно?

– Не написал.

Отдаленный рокот перешел в оглушающий рев дизеля, и эдинбургский поезд втащил на вокзал цепочку сине-бело-розовых вагонов.

Девчонка с плакатом радостно запрыгала на цыпочках. Мистер Пиджак-с-Галстуком взглянул на часы.

Элис ссутулилась:

– А что думает детектив-суперинтендант Джейкобсон?

– Понятия не имею, ты только ему не говори.

– Эш…

– Парня из списка навестим после визита к Раскольнику Макфи. Не нужно, чтобы Джейкобсон или еще кто-нибудь нам помешал.

Раздался писк, двери поезда с шипением открылись, и на перрон вышли человек десять. А вот и она, наша силовая поддержка.

Офицер Барбара Кроуфорд сменила тюремную черно-белую униформу на джинсы и футболку с логотипом футбольного клуба, татуировки напоказ. Под мышкой кожаная куртка, на плече большой рюкзак.

Осталась стоять, ожидая, когда остальные пройдут через турникеты.

Парень в костюме воркотал что-то нервного вида даме в бежевом костюме-двойке. А девочка-тинейджер просто стояла и смотрела на пустую платформу, и угол плакатика болтался у ее ног. Потом она повернулась и пошла, волоча его за собой.

Бабз так и осталась стоять, где стояла. Кивнула:

– Друзья из высших сфер, так что ли, мистер Хендерсон?

– Эш. Мы больше не в тюрьме. – Кивнул налево. – С доктором Макдональд вы знакомы.

– Элис, если не возражаете, так приятно видеть вас не в униформе, офицер Кроуфорд, нет, никакой двусмысленности, как будто я рисовала вас обнаженной или что-то вроде этого, просто вы отлично выглядите, не подумайте, что я на вас наезжаю или что-то в этом роде, но это так здорово, вы не поверите, не правда ли, встретиться с человеком вне его, так сказать, обычного рабочего контекста?

Правая бровь Бабз удивленно поползла вверх.

– Сейчас она более разговорчива, чем в тюрьме.

– Не может остановиться, когда нервничает, не обращай внимания, Бабз. Ты к этому привыкнешь. Так ты готова?

– Деньги мои принес?

– Нет. Не знаю, что у тебя за договор, но это все между тобой и детективом-суперинтендантом Джейкобсоном.

– Ясно. – Достала билет и вышла на перрон. – Мне дробовик нужен.

* * *

Элис остановила «сузуки» у обочины и стала выбираться из машины, прижимаясь грудью к рулевому колесу. Край двери упирался в покрытую ржавыми потеками металлическую стену высотой метра в три, исчезавшую в темноте. Сооружение венчали кольца колючей проволоки. Поблекшие желтые таблички сообщали: «ВНИМАНИЕ: ТЕРРИТОРИЯ ОХРАНЯЕТСЯ БОЛЬШИМИ ЗЛЫМИ СОБАКАМИ!» и «МОЛИСЬ О СПАСЕНИИ ДУШИ СВОЕЙ, ИБО ОН ГРЯДЕТ!»

Бабз заполнила переднее пассажирское сиденье машины, как тонна цемента с битыми стеклянными бутылками. Шмыгнула носом.

– Один приятель из тюряги в Барлинни слил на него информацию. Правильный чувак. Очень о семье заботится.

Горизонт в огне, похож на кусок запекшейся крови с медью под крышкой угольно-черного облака. Прямо перед нами – свалка. Высокие двустворчатые ворота из тех же самых проржавевших листов металла, с витками колючей проволоки поверху. Белой краской, едва различимой в свете фонарей, надпись: «ФРЕЙЗЕР МАКФИ И СЫН, УТИЛИЗАЦИЯ ОТХОДОВ, ОСН. 1975».

– Большими злыми собаками… – Бабз откинулась на спинку кресла. По ее лицу расползлась улыбка, как кровь по кухонному полу. – Круто. – Подмигнула мне в зеркало заднего вида. – Судя по информации, которой меня снабдил мой приятель, у мистера Макфи имеется жестяная коробка от печенья, набитая человеческими ушами.

Я расстегнул привязной ремень:

– Ушами?

– Ну да, засушенными и подкопченными, вроде вяленой говядины. И каждый раз, когда он пытает кого-нибудь, он вынимает из жестянки ухо и съедает прямо перед ним. Так что они сразу понимают, что их ждет.

– А твой друг тебе не рассказывал про случай, когда Раскольник Макфи набросился на патрульную машину констебля Барроклу? С бензопилой? Полкрыши снес, пока его смогли остановить. Барроклу свалился на пол, руками уши закрыл и маму звал на помощь. Так после этого и не оправился…

– Да к нему спецкоманду нужно посылать, с ордером на арест.

– Это у них семейное. Видела бы ты его папашу, Фрейзера Макфи, кличка Паяльная Лампа. – Я с шипением засосал воздух сквозь стиснутые зубы. – Просто Терминатор.

Элис облизала губы. Поерзала на кресле. Откашлялась.

– Мы правда уверены, что это хорошая идея?

Да какая, к черту, хорошая.

– Бабз, будет очень здорово, если никто из нас не окажется в отделении неотложной помощи сегодня вечером, так что ты должна будешь позаботиться об Угольке и Пепле.

Она повернулась и прищурилась на меня:

– Уголек и…

– Немецкие овчарки. Большие. Ты ведь ладишь с животными?

Снова улыбнулась:

– Чудесно. – Вылезла из машины, протопала к багажнику, щелкнув, открыла его.

А я вытащил мобильник и набрал номер Хитрюги. Подождал несколько гудков.

Багажник захлопнулся, Бабз появилась у водительского окна в пуленепробиваемом жилете поверх футболки. Под мышкой короткоствольный дробовик.

– Ну что, мы готовы?

«Сузуки» качнуло, когда я выбирался в холодную ночь. Слабый запах дизельного топлива и рыбы смешивался с медистым запахом ржавого металла. Кивнул на дробовик Бабз:

– Потом сберкассу пойдешь брать?

Она щелкнула затвором, и стволы опустились вниз, выставляя напоказ внутренности.

– Ты даже представить не можешь, как часто Тэтчер мне помогала. Она очень преданная девочка.

Пара толстеньких красных патронов скользнула в отверстия, щелкнул затвор.

– А что, сообщить о нас хочешь?

Я моргнул пару раз.

– Все в порядке, только если кто-нибудь спросит, ты говори, что свою девочку в доме нашла, ладно?

Пожала плечами. Потом ссутулилась и похромала к воротам. Широко расставила ноги и нажала на кнопку звонка.

Ничего.

Пока Элис выбиралась из машины, я подошел к багажнику и вынул лом. Он был достаточно длинный, почти с трость для ходьбы. По крайней мере, одна рука будет свободна. Достал строительный нож, проверил лезвие, сунул в карман брюк.

Где-то в глубине свалки раздался приглушенный вой. Потом ворчание и лай, все громче и громче, топот лап. А потом – БАМ! – что-то большое врезалось в ворота с другой стороны, отчего металлические листы вздрогнули. А потом оно отскочило назад, и еще один удар – БАМ!