Вавилон восставший - Грег Диналло

— Что за поручения?

— Он не рассказывает. Просто улыбается, словно готовит для всех нас большую шутку. Но чем бы они там ни занимались… — Шэри сжала руку Лоры, — мне страшно. На самом деле страшно, Лора. Я боюсь, что его убьют.

Лора в ответ тоже сжала руку девушки.

— Не беспокойся. Мы не допустим этого.

Она, конечно же, не представляла, как сможет выполнить обещание, но главным сейчас было выглядеть уверенной и решительной. Шэри должна знать, что ее друзья достаточно сильны и помогут справиться с любыми испытаниями.

Какое-то мгновение Лора размышляла.

— Если его знакомый — бандит, значит ли это, что Чак познакомился с ним в тюрьме? Если так, то мы, скорее всего, сможем выяснить, кто он такой.

— Не думаю. По словам Чака, они встретились в городе. У него возникли какие-то сложности с получением наличности из банкомата, и этот человек ему помог. — Она нахмурилась. — Больше он мне ничего о нем не рассказывал.

— Да, совсем немного… Но почему бы не поговорить с шефом полиции Роули и не попросить его проследить за Чаком и этим его дружком? Тогда, возможно, мы что-нибудь узнаем.

— Лора, я не хочу наводить на Чака полицию. Он разозлится.

— Ох, Шэри, мы обе прекрасно знаем, что Чак разозлится на тебя в любом случае, будешь ты ему помогать или нет. Ты заботливая и любящая сестра, но не более. Твои возможности далеко не беспредельны. Рано или поздно ему придется самому принимать решение относительно собственного будущего.

— Знаю. Мне посчастливилось, что мать подруги впервые привела меня в церковь вскоре после гибели родителей. А ты и Мерф так много сделали для меня, уже, когда я была в общине.

— Да, кстати, о необходимости каждому устраивать свою личную жизнь… как у тебя дела, Шэри? Когда ты в последний раз встречалась с молодым человеком?

— Недавно я познакомилась с одним студентом, переведшимся к нам из другого университета, Полом Уоллахом. Он тоже ходит на лекции профессора Мерфи.

— Вот и прекрасно. И как?

— Никак. Мы общаемся совсем недавно. У Пола большие проблемы, прежде всего с основными предметами. Он воюет с курсом бизнеса, куда его загнал отец. Сам отец умер несколько месяцев назад.

— А почему ты не сказала, чтобы он зашел ко мне?

— Я говорила, Лора, и особенно потому, что самый любимый его курс — лекции профессора Мерфи.

— Ух, ты, ну и прыжок — от золотых копей управления производством в духоту и пыль древних гробниц с истлевшими костями!

— Надеюсь, ты не возражаешь, что я порекомендовала ему зайти к тебе и обсудить с тобой жизненные проблемы?

— Возражаю? Я здесь для того и нахожусь. В противном случае я все время посвящала бы своей любимой археологии и своему любимому археологу.

— А вот и он собственной персоной.

Мерфи притормозил у их скамейки и высунул голову из окна.

— Уважаемые дамы, не хотите ли прогуляться со мной до Норт-Вудс, где я запущу несколько стрел в совершенно невинные деревья исключительно для тренировки меткости?

— По-моему, Шэри никогда не наблюдала тебя в роли Робин Гуда, но мы с ней уже договорились пообедать вместе. Мерф, ты, случайно, удираешь не потому, что я попросила тебя собрать одежду, которую мы предназначали для церковной благотворительной ярмарки?

— Эх, незадача! Соберу чуть позже. Он нажал на газ и был таков.

Лора покачала головой и взглянула на Шэри.

— Ну вот, посмотри, с чем мне приходится мириться. Однажды я подсчитала, что Мерфи может произнести слово «позже» на двенадцати языках, большая часть которых такие же древние, как и его обещания помочь мне в домашних делах.

— Я просила Пола, чтобы он пришел на наше церковное собрание в среду, и сказала, что ему следует принять участие в сортировке одежды в подвале, чтобы по-настоящему понять, чем мы живем.

— Вот и прекрасно. Однако нам все-таки следует подкрепиться, ведь мы должны быть сильными. Если полагаться только на мужчин, нам, скорее всего, придется самим и разбирать тюки с одеждой, и таскать их.

Коготь бросил на Чака мрачный взгляд.

— Я же сказал тебе: сбавь скорость. Мне совсем ни к чему попадать полиции на заметку.

— Хорошо, хорошо. Я просто давно не садился за руль. Вы лучше объясните мне, зачем нужно ехать за покупками до самого Роли. Здесь поблизости есть куча магазинов.

— Не хочу, чтобы кто-то из местных жителей обратил на нас внимание и запомнил, что мы покупаем.

— А зачем вы попросили подвезти сестру? Я могу сразу сказать, что вы ей не понравились.

— Ну что ж, я отвечаю ей полной взаимностью. Именно поэтому ей не следует ничего рассказывать. Она, не моргнув глазом, выдаст тебя копам. Держи язык за зубами и не говори ей ни слова по поводу того, чем мы занимаемся.

Равнодушные глаза Чака вдруг сверкнули.

— Я и сам ничего не знаю. Что я ей расскажу? Когда вы, наконец, объясните мне, что такое затеваете? Впрочем, что бы вы ни затевали, можете на меня рассчитывать.

Коготь покачал головой:

— Конечно, ты уже в деле, придурок. А теперь заткнись и поезжай по магазинам. Мы покупаем одежду. Много одежды.

— Одежду? Нормально! Мне не помешает обнова.

— Не для тебя. Мы ее раздадим.

— Не понял. Покупать одежду, чтобы затем раздавать ее? В чем тут прикол?

— А ты не слышал, как твоя сестра, сидя в машине, болтала о благотворительной ярмарке, которую будет проводить престонская христианская община?

— Ну и что? Только не говорите, что хотите заставить меня пойти в церковь! — Чак резко нажал на тормоза. — Кстати, что вы все-таки такое затеваете?

Вместо ответа Чак получил хороший подзатыльник, которого ему хватило надолго.

— Я же велел тебе заткнуться и делать свое дело. Расслабься, парень. На этой неделе мы тоже внесем свою достойную лепту в церковную общину.

— Несмотря на все мое горе, я считаю необходимым обратиться к американскому народу с предупреждением.

Шейн Баррингтон говорил, обращаясь к десяткам репортеров. Хотя до сих пор он крайне редко появлялся на экранах телевизоров, его нынешняя роль понемногу начинала ему нравиться.

Задание поступило непосредственно от Когтя: Баррингтон должен публично объявить о гибели сына. Естественно, история, которую он сейчас рассказывал, ничего общего с истиной не имела. Баррингтон ни словом не упомянул о том, каким жутким образом погиб его сын и кто настоящий виновник его гибели. Шейн разукрасил сценарий, предложенный ему Когтем, новыми красочными подробностями, представив совершенно фантастическую версию смерти Артура.

Баррингтон всматривался в объективы камер и думал, стоит ли сейчас выжать из себя для пущей убедительности скупую отцовскую слезу.