Джек Ричер, или Выстрел - Ли Чайлд

Ричер хранил молчание.

— Трудно будет и защите, — сказала Хелен. — Но для меня это вопрос рекламы. Как-нибудь выкручусь. По крайней мере, надеюсь, что смогу. Можно делать упор на отсутствие порядка в тюрьмах. Я могу заявить, что он вышел сухим из воды вовсе не из-за того, что я так удачно все провернула. Но что намерены делать вы, приехавший сюда, чтобы закопать Барра, а он опять избежит кары.

— Не знаю, что буду делать, — признался Ричер. — А какой у меня выбор?

— Есть только два варианта развития событий, которые меня пугают. Первый — вы можете перестать помогать мне в поисках кукловода. Я не сумею справиться с этим одна, ведь Эмерсон и пальцем не пошевелит.

— А второй вариант?

— Вы попытаетесь сами разобраться с Барром.

— Это точно.

— Но вам не следует так поступать. Если вы разберетесь с ним, то вас навсегда засадят в тюрьму.

— Если поймают.

— Вас поймают. Я буду знать, что это сделали вы.

Ричер улыбнулся.

— И донесете?

— Я не смогу поступить иначе, — сказала Хелен.

— Только не в том случае, если вы станете моим адвокатом. Тогда вы ничего не сможете сказать.

— Но я не ваш адвокат.

— Я могу вас нанять.

— Об этом будет знать и Розмари Барр, а она моментально донесет на вас. И Франклин. Ему известна история ваших отношений с Барром.

Ричер кивнул.

— Я не знаю, что буду делать, — повторил он.

— Как мы найдем того типа?

— А зачем мне его искать?

— Потому что вы не из тех, кто останавливается на полпути. — Ричер молчал, и Хелен добавила: — Надеюсь, вы хотите знать правду. Вам не нравится, когда вас пытаются обмануть. И когда выставляют дураком.

Ричер вновь промолчал.

— Я уже не говорю о том, что все это дурно пахнет, — сказала Хелен. — Шесть жертв: пятеро убитых и сам Барр.

— Вы несколько расширяете понятие жертвы — я не могу с вами согласиться.

— Доктор Нейбур предполагает, что мы обнаружим какие-нибудь взаимоотношения Барра, скорее всего возникшие недавно. Речь идет о каком-то его новом друге. Надо поискать в этом направлении.

— Барр сказал, что у него нет новых друзей, — возразил Ричер. — Только один или два старых.

— А он говорит правду?

— Думаю, да.

— Значит, Нейбур ошибается?

— Нейбур гадает. Он психиатр. Они всегда строят догадки.

— Я могу спросить у Розмари.

— А она знает всех его приятелей?

— Наверное. Сестра и брат очень дружны.

— Ну так составьте список, — предложил Ричер.

— А доктор Мейсон тоже строит догадки?

— Конечно. И в данном случае ее догадка верна, так мне кажется.

— А если Нейбур ошибается относительно нового друга, что мы будем делать?

— Постараемся перехватить инициативу.

— Как?

— Вчера за мной должны были следить, и я точно знаю, что следили сегодня утром. Я видел на площади подозрительного типа. Когда я увижу его в следующий раз, то поговорю с ним. И он мне расскажет, на кого работает.

— Вот так, просто?

— Обычно люди говорят мне то, что я хочу узнать.

— Почему?

— Потому что я вежливо спрашиваю.

— Не забудьте вежливо спросить у Эйлин Хаттон.

— Я вас найду, — пообещал Ричер.

После беседы с Хелен Родин он отправился на юг, где за своим отелем отыскал кафе, в котором можно дешево пообедать. Поев, Ричер пошел на север, медленно пересек площадь, миновал башню из черного стекла, прошел под автострадой и вскоре оказался у спортивного бара. Он провел на улице почти час, но ничего подозрительного не заметил. Никаких странных мужчин в необычных костюмах. Вообще никого.

В баре было много свободных мест, на всех экранах показывали бейсбол. Ричер нашел столик в углу и стал смотреть матч «Кардиналов» с «Астрос». Скучная игра близящегося к концу сезона. Пока шла реклама, Ричер поглядывал на дверь. И никого не увидел. Здесь, в баре, во вторник было еще тише, чем в понедельник.

Григор Лински позвонил по сотовому телефону.

— Он вернулся в спортивный бар.

— Тебя видел? — осведомился Зэк.

— Нет.

— Зачем он вернулся в бар?

— Особых причин нет. Ему просто нужна добыча, вот и все. Он разгуливал по городу около часа, пытаясь заставить меня обнаружить себя.

— Оставь его там, — сказал Зэк. — Возвращайся, и мы поговорим.

Алекс Родин позвонил домой Эмерсону, который обедал с женой и двумя дочерьми и совсем не хотел брать трубку. Однако в этот раз взял. Эмерсон вышел в коридор, уселся на второй снизу ступеньке лестницы, наклонился вперед и уперся локтями в колени, зажав телефон между плечом и ухом.

— Нам нужно что-то делать с Ричером, — сказал ему Родин.

— Мне не кажется, что он будет для нас проблемой, — ответил Эмерсон. — Возможно, он не прочь нам помешать, но против фактов не попрешь. У нас более чем достаточно улик, чтобы засадить Барра.

— Сейчас речь идет не о фактах, а об амнезии, — сказал Родин. — Вопрос в том, как защита будет использовать амнезию.

— Но это зависит от твоей дочери.

— Джек Ричер оказывает на нее плохое влияние. Я посмотрел соответствующие законы. Это настоящая «серая зона». Вопрос не в том, помнит ли Барр день, когда произошло преступление. Понимает ли он, что происходит сейчас, сегодня, и хватит ли у нас доказательств, чтобы приговорить Барра без учета его показаний.

— Я бы сказал, что так оно и есть.

— Верно. Но теперь мы должны убедить в этом Хелен. А около нее постоянно ошивается этот тип и давит на нее. Я ее знаю. Она не согласится с нами до тех пор, пока он находится рядом.

— Не знаю, что я могу сделать.

— Арестуй его.

— Не могу, — ответил Эмерсон. — Не могу без соответствующей жалобы.

— Ну тогда приглядывай за ним, — сказал Родин. — Я хочу, чтобы ты его арестовал, если он плюнет на тротуар, и тогда сделай с ним что-нибудь.

— Это не Дикий Запад, — возразил Эмерсон. — Я не могу вышвырнуть его из города.

— Достаточно ареста. Нам необходимо разрушить его чары. Он подталкивает Хелен туда, куда она сама не хочет двигаться. Я ее знаю. Она отдаст Барра, если останется одна.

Григор Лински возвращался к машине, чувствуя боль. Он с трудом мог провести на ногах более часа. Много лет назад кости его спины одна за другой были методично переломаны молотком с шаровым бойком — с копчика и вверх, по позвонкам. Истязавшие не спешили. Они ждали, пока одна кость заживет, и только потом принимались за следующую. Когда зажила последняя, они вернулись к копчику. Это называлось «играть на ксилофоне» гаммы. В конце концов Лински потерял счет этим гаммам.