Девушка, которая лгала - Сью Фортин

– Это была самая большая тайна Россуэя. Дайана и мои родители об этом позаботились.

Слезы начали заволакивать мне глаза, скапливаясь на ресницах и переливаясь через край. Керри согнал с кушетки Скипа, придвинулся ближе и обнял, прижав меня к себе.

– Мне жаль, – прошептал он. – Мне очень жаль.

На секунду я позволила себе отдаться этой ласке. Его нежность и сочувствие успокаивали мою боль. Если бы только на этом все и закончилось. Если бы это был конец моей истории, а не ее начало.

Я выпрямила спину и вытерла слезы. Потом шумно шмыгнула носом: мне было наплевать, как это выглядит со стороны. Все равно следующие мои слова поставят крест на наших отношениях. После того, что я ему скажу, он больше не захочет меня знать.

– Это еще не все, – пробормотала я.

– Да?

– Я так и не сделала аборт. Не потому, что после той аварии он был не нужен. – На секунду я закрыла глаза. – Все думали, что у меня был выкидыш, но это неправда. Я скрыла свою беременность. Уехала жить к Фионе, и никто в Ирландии так и не узнал, что я жду ребенка.

Я взглянула на Керри. Вид у него был растерянный.

– А потом у меня родилась малышка. Но я никому об этом не сказала. Только Фионе и Шейну. Моя очаровательная рыжая дочка стала нашим секретом. Даже мама ничего не знала.

Я невольно улыбнулась, вспомнив те волшебные дни, когда новорожденный ребенок лежал на моих руках. Слезы градом полились у меня из глаз, стекая по губам и наполняя рот соленой влагой.

Когда я заговорила снова, мой голос был едва слышен, заглушенный подступившими рыданиями.

– Но я не могла ее оставить.

– Господи Иисусе, Эрин! – воскликнул Керри, нервно взлохматив свои волосы. – Ты же этого не сделала, правда?

– Я отдала свою дочку, когда ей было всего три дня.

– Ты отказалась от ребенка? – Керри встал с кушетки, бормоча какие-то ругательства. Он достал из кармана кисет и начал сворачивать сигарету. – Как ты могла?

– У меня не было выбора.

– Конечно, был! – он почти выкрикнул последние слова. – Ты могла бы оставить свою дочь. Могла бы и сейчас быть ее матерью. Господи, ты жила со своей сестрой! Вы легко могли что-нибудь придумать.

Я вскочила с места. Скип насторожился и смотрел на нас, поставив уши торчком.

– Мы и придумали, – выпалила я.

– Я имел в виду – то, после чего тебе не пришлось бы бросать ребенка!

– Но для нее так было лучше. Я ничего не могла ей дать.

– Еще как могла, – возразил Керри. – У тебя было нечто очень особенное, нечто прекрасное, такое, чего никто не может заменить. Любовь. Материнская любовь.

– Иди к черту, Керри! – крикнула я. – Что ты об этом знаешь?

– Я знаю, что значит быть отвергнутым. Я знаю, что при этом чувствуют. А что скажет твоя дочь, когда узнает правду?

– Она не узнает правду.

– Ты умная женщина, но иногда говоришь полную чушь. Она имеет право знать, кто ее родители. Это ее законное право, и рано или поздно она начнет тебя искать. Что ты тогда будешь делать? А Маршаллы? О них ты подумала?

– Она им не нужна.

– Но, возможно, они нужны ей. Может быть, она захочет их найти. Может быть, они передумали. У нее есть право на любовь родителей своего отца!

– Они потеряли это право, когда сказали мне, что я должна сделать аборт! Дайане Маршалл было на нее плевать. Точно так же ей наплевать сейчас.

Я чувствовала, как мои слова сочатся ядом.

– Это неправильно. – Керри бросил сворачивать сигарету и сунул ее назад в кисет. – Я в тебе ошибался. Как ты могла отказаться от своего ребенка? От родной дочери?

Я хотела возражать, но Керри меня уже не слушал. Когда я попробовала что-то ответить, он только покачал головой, и по его лицу было ясно, что он обо мне думает. Он меня презирал. В этом не было никаких сомнений. Я замолчала. Убеждать его не имело смысла.

Собрав остатки своего достоинства, я молча поднялась с кушетки и во второй раз за этот день покинула его квартиру с тяжелым сердцем. Только теперь я уже не была уверена, что когда-нибудь сюда вернусь.