Шепчущие - Джон Коннолли

– Да не буду я ее есть, – продолжал шутник. – Кто знает, что от тебя можно подхватить.

– Ну, Род завелся! – сказал второй из троицы. – Держи пять! – И они хлопнули ладонями.

Род бросил соломку на землю и переключил внимание на Ангела и Луиса, которые наблюдали за происходящим с бесстрастными лицами.

– Чего пялитесь? – спросил Род. – Тоже педики?

– Нет, – ответил Ангел. – Я – гетеросексуал под прикрытием.

– А я на самом деле белый, – добавил Луис.

– Он и правда белый, – подтвердил я. – Часами накладывает грим, прежде чем выйти из дома.

Род заметно растерялся. Судя по тому, с какой легкостью его лицо приняло соответствующее выражение, такое случалось с ним и прежде.

– Так что я такой же, как ты, – продолжал Луис, – потому что ты ведь на самом деле тоже не черный. И подумай вот о чем: все эти команды на твоих рубашках терпят тебя только потому, что ты кладешь денежки им в карманы. Они – соль земли, они говорят с черными о черных. В идеальном мире ты бы им не понадобился, и тебе пришлось бы снова слушать «Брэд», или «Колдплей», или еще какое-то заунывное дерьмо из того, что бормочут сейчас белые парни. Но пока эти парни берут твои денежки, и если ты когда-нибудь забредешь в один из тех кварталов, откуда они вышли, тебе не только намнут бока, у тебя отнимут оставшуюся мелочь и, может, даже кроссовки.

– «Брэд»? – вмешался я. – По-моему, ты немного не в курсе поп-культуры, а?

– Все дерьмо звучит одинаково, – проворчал Луис. – Я по детишкам равняюсь.

– Ага, по детишкам из девятнадцатого века.

– Надрал бы я тебе задницу, – сказал Род, откликаясь на потребность внести свой вклад в разговор. Возможно, он был настолько туп, что и сам в это верил, но его спутники соображали лучше, хотя в их условиях вряд ли стоило это афишировать, и уже пытались увести его за собой.

– Да, надрал бы, – согласился Род. – Полегчало?

– Между прочим, – сказал Ангел, – на самом деле я не гетеросексуал, а он никакой не черный.

Я удивленно посмотрел на Ангела.

– Эй, вы не говорили, что вы геи. Знал бы, ни за что бы не позволил вам усыновить тех детишек.

– Теперь уже поздно, – сказал Ангел. – Все девочки носят удобную обувь, а мальчики распевают песенки из шоу.

– Ну и хитрые ж вы, геи. Вы могли бы править миром, если бы не были заняты тем, чтобы сделать все вокруг покрасивее.

Род, похоже, собирался сказать что-то еще, когда Луис шевельнулся. Он не поднялся со стула и вообще не сделал ничего очевидно угрожающего, но ощущение было такое, словно дремавшая дотоле гремучая змея сжимает кольца, готовясь к броску, или паук застывает в углу паутины, наблюдая за взлетающей мухой. И тут даже алкогольный туман и завеса глупости не помешали Роду понять, что в самом ближайшем будущем он может серьезно пострадать. Вероятно, даже не здесь, на людной улице с курсирующими по ней полицейскими машинами, а потом – к примеру, в баре, туалете или на парковке.

Не говоря ни слова, троица молодых людей поспешила продолжить путь, причем ни один из них даже не оглянулся.

– Красиво, – сказал я Луису. – А что сделаешь в следующий раз? Напугаешь щенка?

– Можно отнять игрушку у котенка. Положить на верхнюю полку.

– Ну, защитником ты себя показал. Я только не понял, что ты защищал.

– Качество жизни, – сказал Луис.

– Наверно. – Сидевшие неподалеку мужчины оставили на столике недоеденные бургеры, выложили двадцатку и десятку и, не издав ни звука, поспешно удалились. – Ты даже своих пугаешь. Может, убедил того парня сказать «да» по первому пункту на случай, если ты решишь сюда переехать.

– Раз уж зашла речь, напомни-ка, зачем мы здесь, – сказал Ангел. Они приехали не более часа назад, и их сумки еще лежали в багажнике машины. Самолетами эта парочка пользовалась лишь в самых крайних случаях, поскольку их профессиональные инструменты не соответствовали представлениям авиалиний о безопасности полета. Я рассказал им все, начиная от первой встречи с Беннетом Пэтчетом и обнаружения следящего устройства на своей машине и заканчивая разговором с Роналдом Стрейдиром и фотографиями с похорон Дэмиена Пэтчета.

– Значит, они знают, что дело ты не бросил? – уточнил Ангел.

– Если маяк работал, то да, знают. А еще знают, что я побывал у Карен Эмори, и это может обернуться для нее не очень хорошо.

– Ты ее предупредил?

– Передал сообщение на сотовый. Еще один звонок только бы усугубил проблему.

– Думаешь, они снова за тобой придут?

– А ты так не думаешь?

– Я бы убил тебя сразу, – сказал Луис. – Если они приняли тебя за парня, который отходит в сторону после первого любительского сеанса пытки водой, то сильно просчитались.

– Стрейдир сказал, что поначалу они просто хотели помогать раненым солдатам. Возможно, убийство для них – последнее средство. Тот, который меня допрашивал, сказал, что от их действий никто не пострадает.

– Но для тебя он сделал исключение. Интересно, что с тобой такое случается постоянно.

– Теперь мы подошли к тому, зачем вы здесь.

– И почему ты встречаешь нас в публичном месте, чудесным летним вечерком. Хочешь, чтобы они знали, что ты теперь не один?

– Мне нужна пара дней. И будет гораздо легче, если мне удастся держать их на расстоянии.

– А если они не захотят держаться на расстоянии?

– Тогда можете сделать им больно.

Луис поднял бокал. Выпил.

– За то, чтобы нам не пришлось держаться на расстоянии.

Мы расплатились и направились в «Гриль-рум» на Эксчендж – за стейком, потому что перспектива сделать кому-то больно всегда вызывала у Луиса голод.