Камера - Джон Гришэм

– Твои учителя. Отошедшие в мир инойдостопочтенные судьи. Ловкие крючкотворы. Лицемерные профессора. Я читал ту жедрянь, что и ты – в своих университетах.

– У тебя недурно выходит. – Адам тряхнуллистом.

– Благодарю.

– Похоже, ты обзавелся здесь небольшойпрактикой?

– Практикой! Что такое практика? Почему юристыпрактикуют? Почему они не могут просто работать? Водопроводчики тожепрактикуют? Вместе с продавцами? Нет, они работают. Но адвокаты – упасиГосподь. Это каста особая, вот они – практикуют. Можно подумать, онидействительно знают, что делают.

– Тебе хоть кто-нибудь нравится, Сэм?

– Дурацкий вопрос.

– Почему дурацкий?

– Потому что ты сидишь по другую сторонустены. Через полчаса ты поднимешься и выйдешь. Вечером закажешь ужин в уютномресторанчике, а потом уляжешься в мягкую постель. На твоей стороне иная жизнь.Я же здесь стал животным. Я живу в клетке. Законы штата Миссисипи отпустили мнеровно четыре недели. В таких условиях трудно любить людей, малыш. Поэтому я иназвал твой вопрос дурацким.

– Выходит, до прибытия в Парчман ты любилкого-то? Сэм выдохнул густое облако дыма.

– Еще один дурацкий вопрос.

– Почему?

– Не важно, советник. Ты юрист, а не психиатр.

– Я твой внук, значит, могу задавать дедувопросы о его прошлом.

– Задавай. Но, боюсь, какие-то останутся безответов.

– Опять – почему?

– Прошлого не вернешь, мой мальчик. Мы неможем переделать того, что уже сделано. Да и объяснить тоже.

– Однако у меня нет прошлого.

– Счастливчик.

– Не уверен.

– Слушай, если ты рассчитывал найти во мнеархеолога, то ты здорово ошибся.

– О`кей. С кем же мне еще поговорить?

– Не знаю. Для меня это все не важно.

– Это важно для меня.

– Честно говоря, в данный момент ты меня неинтересуешь. Хочешь – верь, хочешь – нет, но сейчас меня волнует собственноебудущее. Часы тикают, и с каждой минутой все громче. Я слышу их отсчет, онвселяет в меня тревогу. Что мне дела до проблем других людей?

– Почему ты вступил в Клан?

– Потому что в нем состоял мой отец.

– Почему он вошел в Клан?

– Потому что там уже был его отец.

– Не слабо. Три поколения.

– Четыре. В годы Гражданской войны полковникДжейкоб Кэйхолл сражался плечом к плечу с Натаном Бедфордом Форрестом[9]. Посемейному преданию, старина Джейкоб являлся одним из первых членов Клана.

– И ты им гордишься?

– Это вопрос?

– Да.

– Дело не в гордости. – Сэм кивнул насоглашение. – Подписываешь?

– Подписываю.

– Так давай же.

На последней странице Адам расписался ипротянул документ Кэйхоллу.

– Мы затронули весьма конфиденциальную сферу,– сказал тот. – Будучи моим адвокатом, ты никому не скажешь лишнего слова.

– Я соблюдаю правила профессиональной этики.Рядом с именем внука Сэм поставил свое.

– Когда же ты превратился в Холла?

– За месяц до своего четвертого дня рождения.Не я один – вся семья. Сам я этого, конечно, не помню.

– С чего он решил стать Холлом? Почему не сжегмосты, не сделался каким-нибудь Миллером или Грином?

– Это вопрос?

– Нет.

– Он же отправился в бега, Сэм. Думаю, четырехпоколений было многовато даже для него.

Положив соглашение на стол, Кэйхоллнеторопливо закурил очередную сигарету, глубоко затянулся.

– Вот что, Адам, – голос его прозвучалнеожиданно мягко, – давай-ка дела семейные отложим на потом. Позже я, можетбыть, соглашусь вернуться к этой теме, а сейчас уволь. Сейчас важнее другое.Каковы, например, мои шансы? Сумеешь ли ты остановить часы? Что у тебя на уме?

– Это зависит от ряда вещей, Сэм, от того,насколько подробно ты расскажешь о взрыве.

– Не вижу связи.

– Если откроются новые факты, мы найдем способпредставить их. Такие способы существуют, поверь. Разыщем судью, который готовбудет нас выслушать.

– Что за новые факты?

Адам перевернул страницу блокнота, написал наполях дату.

– Кто перегнал зеленый “понтиак” в Кливленднакануне взрыва?

– Не знаю. Один из подручных Догана.

– Имя его тебе известно?

– Нет.

– Брось, Сэм.

– Клянусь. Я не знаю. Я никого не видел.Машину просто оставили на стоянке. Предполагалось, что туда же я и верну ее.

– Почему ни в одном из процессов неупоминалось об этом человеке?

– Откуда мне знать? Кого интересовала мелкаясошка? Им был нужен я. По-другому объяснить не могу.

– Взрыв офиса Крамера стал уже шестым посчету?

– Я так думаю. – Голос Кэйхолла звучалприглушенно, как если бы Сэм опасался спрятанных в стенах комнаты микрофонов.

– Ты так думаешь?

– С той поры прошло немало времени. – Онприкрыл глаза. – Да, шестым.

– ФБР считает его шестым.

– Значит, так оно и есть. Феды никогда неошибаются.

– А до Гринвилла зеленый “понтиак” ужеиспользовался?

– Да. Пару раз, если мне не изменяет память. Внашем распоряжении имелось несколько машин.

– Все предоставлял Доган?

– Да. У него была торговля подержаннымиавтомобилями.