Дрожь - Роберт Ферриньо

Джонатан улыбнулся еще шире, вращая фуражку все быстрее и быстрее.

— Все в порядке? — спросила Оливия.

— Джеймс просто фантазирует, дорогая. — Он пристально смотрел на брата.

— Дай мне руку, — улыбнулся Джимми в ответ.

— Прости, что сделать?

Джимми протянул свою.

— В чем дело? — спросил он дружелюбно. — Боишься?

Джонатан поколебался, но все же вложил ладонь в руку брата.

— Ты до сих пор тренируешь кисти и пальцы, не так ли? Я почувствовал это в тот вечер по твоему рукопожатию. — Его кожа была холодной и мягкой.

— В кисти человека двадцать семь костей, — сказал Джимми, вглядываясь в глаза брата, и медленно сжал его ладонь. — Я порой читал учебники по анатомии, когда оставался один в домике у бассейна. Кое-что запомнил.

— Сила — это прекрасно, — процедил Джонатан, не отнимая руки. — Но это не главное… Правда симпатичная? — кивнул он в сторону Мишелл. — Одна из моих лучших работ.

— Она была красивой еще до того, как ты ее прооперировал.

Джонатан засмеялся.

— Спроси ее, думала ли она так же, — покачал он головой. — Мы все жаждем совершенства, Джеймс. Вот возьмем, например, тебя. Ты же постоянно правишь свои журналистские тексты. А мне приходится работать на более простом уровне — я переписываю саму матушку-природу, а она зачастую бывает такой мерзкой стервой.

Джимми продолжал сжимать руку брата.

— Двадцать семь костей. Все они аккуратно соединены друг с другом…

Зазвучала ария из «Турандот», та, где принцесса задает своим поклонникам три загадки. Ответивший верно получит ее руку и станет императором Китая. А проигравших казнят. Высокий чистый голос певицы предлагал эти загадки так, что ни один мужчина не смог бы устоять.

Джимми сильно сжал ладонь брата и заметил капельки пота, проступившие у него на лбу. Джонатан, тяжело дыша, расслабил руку, подчиняясь железной хватке Джимми.

— У тебя красивые руки, — сказал Джимми, двигая косточками. — Мягкие и изящные…

Джонатан сжал губы, поскольку брат усилил хватку, но даже не попробовал освободиться.

— Такими нежными и чувствительными руки делают многочисленные нервные окончания, не так ли? — продолжал Джимми. — Наверное, у тебя их целая куча?

Джонатан продолжал смотреть ему прямо в глаза, не сопротивляясь.

— В моих руках сила жизни и смерти, Джеймс, так что подумай хорошенько о том, что ты делаешь. Моя работа очень важна, ты это знаешь. Поговорим лучше о твоем сенсационном открытии, будто я сбежал с собственной вечеринки. Мне пришлось отправиться в больницу, потому что… — Он поднял голову, видя удивление брата. Голос певицы звучал все громче и выше, словно окружая их непреодолимой стеной. — Ты вспоминал сегодня об аварии? С чем-то похожим я столкнулся в воскресенье ночью — фургон с детьми на шоссе в Санта-Ане. Ребятишки возвращались с церковного концерта, никто не пристегнулся ремнями безопасности.

— Ты лжешь.

Джонатан пожал плечами.

— Ты уехал, чтобы забрать фотографии.

— Ах да, твои ценнейшие снимки, — покачал он головой. — Прости, но я всю ночь провел в операционной. Думал, ты в курсе.

— Я… я не верю тебе. — Джимми отпустил его руку.

Плечи Джонатана заметно расслабились, но рука неподвижно лежала на столе.

— Думаю, ты слишком серьезно воспринял эти снимки.

Впервые за все это время Джимми усомнился в существовании фотографий жертв Яйца. Может, Хоулт права, и ему просто привиделось?

— Мне не нужны снимки, ты и так предоставил мне все нужные улики, — все же сказал он спокойно. Однако, чувствуя, как сильно замерз, не мог скрыть дрожь. — Ты был на утесе в день убийства, смотрел на свою работу и улыбался, мать твою!

— О чем ты?

— Это не просто игра, Джонатан. Ты зашел слишком далеко.

— Я волнуюсь за тебя, Джеймс. — Джонатан снова нацепил фуражку на палец и начал крутить. — Старшие братья обычно опытней, но у нас с тобой всего год разницы. Я даже не помню того времени, когда тебя не было на свете. Ты всегда существовал, делил со мной комнату, сидел за столом напротив. Мы были словно близнецы. — Фуражка завертелась быстрее. — Детектив Хоулт попросила меня встретиться с ней пару дней назад и задала мне массу вопросов о тебе. На твоем месте я бы позаботился об алиби. — Резким движением он натянул фуражку Джимми на голову.

Джимми сдернул головной убор и швырнул его брату в лицо.

— А я думал, тебе понравится быть дерзким юным офицером! — усмехнулся Джонатан, наклоняясь к Джимми. — Раньше мне нравилось держать тебя за руку. Обычно я не допускаю такой интимности, но с тобой все было по-другому. Мы не таили друг от друга секретов. — Его глаза увлажнились. — За последние несколько месяцев я пару раз замечал, что во время секса со мной Оливия еще думала о тебе. И знаешь, меня это совершенно не задело!

— Неужели?

— Она очень спортивная, — продолжал Джонатан. — Немного мускулиста на мой вкус, но в целом здоровое животное, дикое и своенравное. Пока я ее еще не до конца обуздал, но все впереди. Дай мне время!

Джимми постарался сосредоточить внимание на голосе певицы.

Джонатан тронул золотую пуговицу.

— Прошлая ночь была особенной. Мы занимались с Оливией любовью, и я уверен, она мечтала о тебе. Закрыв глаза, представляла тебя. Вчера в нашей постели находились трое. Только ты был всего лишь призраком, а я входил в нее и заставлял стонать.

Джимми резко отодвинулся. Он чувствовал, что Оливия смотрит на них, пытаясь понять, о чем речь.

— Когда-нибудь она перестанет думать о тебе, — сказал Джонатан, — и мы останемся вдвоем на нашем брачном ложе, и тогда она больше не будет нужна мне. Я избавлюсь от нее, Джимми. Я действительно сделаю это.

Джимми схватил его за воротник и опрокинул вместе со стулом, навалившись сверху. Оливия что-то крикнула.

Джонатан улыбался. Их лица были так близки, что казалось, братья вот-вот поцелуются.

— Ты снова проиграл, — засмеялся Джонатан, высвобождаясь. — По крайней мере ты последователен!