Третья степень - Эндрю Гросс

Мишелл услышала чьи-то голоса в прихожей. Значит, Мэл уже вернулся со встречи и успел рассказать о ней Джулии, которая просто визжала от восторга, словно выиграла в лотерею миллион долларов. У Мишелл же на душе было скверно, как никогда.

Она знала, что они делали страшные вещи, но в особенности ей не давало покоя последнее убийство, когда они расправились с симпатичной и ни в чем не повинной помощницей окружного прокурора. Она старалась не думать о взрыве дома Лайтауэра. Хорошо хоть детей удалось спасти. Но этот тип заслужил суровое наказание, как, впрочем, и Бенгозиан. Они были жадными, алчными хищниками и отъявленными мерзавцами.

А эта бедная женщина была абсолютно безвредной. Почему они ее убили? Только потому, что она работала в государственном аппарате? Мэл как-то сказал ей, что они должны убить ее, потому что "это может напугать остальных, а заодно докажет всем, что они могут сделать все, что захотят". Однако Мишелл не поверила ему. У Мэла всегда на уме было что-то свое, какой-то страшный и непонятный ей план.

Эта бедняжка знала, что обречена, с самой первой минуты, когда они затолкали ее в грузовик, но даже виду не подала. Она не уступила им, не сдалась и вообще вела себя мужественно. А самое главное заключалось в том, что она так и не поняла, за что умирает. Именно в этом и заключалось их преступление. Они даже не удосужились объяснить ей, за что убивают ее!

Скрипнула дверь, и в комнату вошел возбужденный Мэл, от которого за версту несло табаком и алкоголем. Выражение торжества на его лице заставило Мишелл вздрогнуть. У нее даже мурашки побежали по телу.

– Что случилось с моей маленькой девочкой? – спросил он, устраиваясь на диване рядом с ней.

– Только не сегодня, – раздраженно отмахнулась Мишелл.

– Не сегодня? – удивленно хмыкнул он.

Мишелл выпрямилась.

– Мэл, я до сих пор не могу понять, зачем вы убили ее? Что она вам сделала?

– А что сделали все остальные? – вопросом на вопрос ответил он и погладил ее по волосам. – Они ошиблись в выборе профессии, дорогая. Она представляла то самое чудовищное государство, которое порабощает весь мир и поощряет всякие мерзости. И она, Мишеля, играла в этом деле далеко не последнюю роль. Она – это американские танки в Ираке, "Грумман", "Доу Кемикл" и ВТО в одном лице. И не надо думать, что она ни в чем не виновата, только потому, что она была хорошенькой.

– В новостях недавно сообщили, что она боролась с преступниками, сажала за решетку отъявленных убийц и даже управляющих крупными корпорациями, замешанных в скандалах.

– Мишеля, я же говорил, чтобы ты не обращала внимания на все эти новости. Иногда умирают даже те люди, которые делают другим добро. Выбрось это из головы.

Мишеля кинула на него испуганный взгляд и закашлялась. Боль в груди становилась все сильнее. Она пошарила рукой по дивану в поисках ингалятора, но Мэл перехватил ее руку.

– Мишеля, почему тебя так волнует судьба каких-то негодяев, которые либо сами воруют у простых людей, либо обслуживают воров? Мы же с самого начала договорились, что нашим главным врагом является государство, а эти люди лишь представляли его в том или ином виде. Мы имеем дело с могущественным и сильным врагом, который не умрет сам по себе.

Мишеля сжала горло свободной рукой и вдруг впервые поняла, что она совсем не такая, как Мэл, что между ними образовалась пропасть. Она отличалась не только от него, но и от всех остальных. Он называл ее малышкой, пупсиком, но он ошибался. Малышки и пупсики не совершают таких чудовищных злодеяний, которые совершила она.

Мишеля снова закашлялась и покраснела от напряжения.

– Мэл, пожалуйста, дай мне ингалятор, я задыхаюсь.

– А я должен знать, что могу доверять тебе, мой пупсик. – Он схватил баллончик и повертел его в руке, как игрушку.

Мишеля зашлась от кашля, ее дыхание стало тяжелым и прерывистым. Мэл пугал ее своими идиотскими шуточками, а она уже знала, что он способен на любое преступление.

– Ты же знаешь, Мэл, что во всем можешь доверять мне, – прохрипела она.

– Да, я действительно знаю это, Мишеля, но сейчас дело вовсе не во мне. Меня больше беспокоит то, что думают о тебе остальные. Хочу напомнить, что мы работаем вместе ради единственной цели и должны всегда и во всем доверять друг другу, разве не так? Конечно, я могу простить тебе любые шалости, но Чарлз Дэнко никому ничего не прощает. Дэнко гений, он способен нанести им мощный удар на их собственном поле.

Мишеля выхватила ингалятор из рук Мэла и впрыснула в легкие живительную струю.

– А ты знаешь, в чем состоит главное преимущество рицина? – улыбнулся Мэл. – В том, что его можно ввести в твой организм самыми разнообразными способами. – Он поднял вверх указательный палец, а потом два раза дотронулся им до руки Мишеля, словно нажимая на кнопку ингалятора. – Пшик, пшик – и все.

Она с испугом посмотрела на него и увидела в его глазах нечто такое, чего раньше никогда не замечала.

– И как только ты это сделаешь, – добавил он, продолжая зловеще ухмыляться, – в твоей груди начнется самый настоящий кошмар. Ты поняла меня, малышка? Просто пшик, пшик – и все.