Игра в прятки - Клэр Сэмбрук

— А ты его видел? Ты когда-нибудь видел его член, дружище?

Вы видели спокойного человека? Очень, очень спокойного? Теперь умножьте спокойствие того человека на два. Так вот, Отис был еще в сто… нет, в двести раз спокойнее.

— Мама не пускала меня в ванную, когда купала его, — услышал я свой голос.

Голос говорил сам по себе. А я вернулся в тот день, когда Отис помогал нам печь праздничный торт для Джоан. Дэн смазывал маслом противни. Я просеивал муку, смешивал с сахаром, вбивал яйца. Я все самое важное делал и почти ничего не пролил. Когда мы достали торт из духовки, Отис покрыл его сахарной глазурью и выдавил из мешочка кудрявые розовые буквы. Это он так кремом написал поздравление.

— Значит, ты ни разу не видел его члена?

Я не заметил, когда Отис забрал у меня трусы, но теперь он уже просовывал ножки Малыша в отверстия. Руки у Отиса громадные, а ножки такие махонькие.

— Но, Отис! Он же МАЛЬЧИК.

Отис поднес палец к губам, мол, тише, не разбуди его. Приподнял Малыша, подтянул трусы.

— Откуда ты знаешь, что он мальчик?

Я услышал внизу мужские голоса, рев моторов, вой сирен. Они бы не включили сирены, если бы кто-нибудь уже умер. Правда ведь?!

Глубоко-глубоко внутри моей головы раздался шум и треск. Так бывает, когда стена рушится под напором.

— Ну-ка, присядь. — Отис похлопал по кровати.

Мы сели спинами к Малышу.

— Гарри, — сказал Отис и посмотрел мне в глаза. — Гарри, я должен тебе кое-что сказать. Это трудно принять, но ты сможешь. Ты сильный. Готов, дружище?

Я не был сильным. Я не был готов.

Снова женский голос из-за двери:

— Отис, я позвонила. С минуты на минуту будут здесь. Я не могу…

— А мне больше минуты и не нужно, — ответил Отис, не сводя с меня глаз. — Гарри, у мамы не было малыша.

Он умолк, чтобы я сам все понял.

Я быстро понял:

— Ладно. Пусть Малыш — не мальчик. Пусть.

— Гарри, дело в том, что у мамы вообще не было ребенка.

— Девочка — не так уж и плохо. Девчонки тоже клевые бывают.

— Гарри, пойми, у мамы не было ребенка. Это не ее ребенок.

Я так старался поверить. А это все вранье? Значит, нам конец. Теперь уже точно.

— Это Ребенок Совсем Другой Женщины, — сказал Отис так, вроде разговаривал с иностранцем.

Цемент треснул, камни посыпались.

— Ты врешь, Отис!

— Нет, Гарри, не вру.

Я видел, как побелели мои кулаки. Косточки даже посинели. Я не мог поднять глаза на Отиса.

— У мамы не было ребенка. Она взяла его у другой женщины. Она очень сильно заболела и взяла чужого ребенка.

Слезинки покатились по моим щекам. Я смотрел, как они шлепаются на пол.

Стена рухнула.

— Почему ты называешь его Малыш?

— Ему же нужно имя. Он уже большой.

— Это ты верно подметил, Гарри. Ребенок большой, потому что не только что родился. Девочке уже месяцев шесть.

— Отис, пожалуйста, — сказала женщина из-за двери.

Отис посмотрел вниз, на свои ногти. Как всегда, безупречно чистые. Опять поднял на меня глаза:

— О чем ты думаешь?

— Малыш умеет сидеть.

— Правильно. А мы с тобой знаем, что новорожденные не умеют сидеть. Подумай об этом, дружище.

К крыльцу подъехала машина, хлопнули двери. Та женщина-полицейский снова взбежала по лестнице и громко зашептала:

— Все, Отис, время вышло.

Отис опять рассматривал свои ногти, будто оглох. Женщина повздыхала, поохала и побежала вниз.

— Что ты еще подметил?

Мама никогда не кормила его грудью. Не позволяла мне видеть его раздетым. Живота у нее не было. Да много всего.

У меня слезы потекли и в носу защипало.

— Хочу к папе.

— Мы с ним позже встретимся, Гарри. Сейчас он у мамы в больнице.

Отис протянул мне свой платок, я вытер глаза и высморкался. Отис смотрел на меня так, будто прикидывал мой вес. В дверь позвонили, и, наверное, женщина-полицейский открыла. На кухне заговорили несколько человек, и женщина опять прибежала к нам.

— Отис, скорей! Отис!!

— С мамой все будет в порядке, ведь правда, Отис?

Отис отвел глаза, посмотрел на ночной столик Дэниэла.

— Врачи сделают все возможное, Гарри.

Я еще раз высморкался.

— Папа быстро туда добрался.

— Больница недалеко от Паддингтона.

— Ты ошибся, Отис. Папа в Ньюкасле жил.

Отис уставился на пустую клетку хомячка. На лестнице затопали.

— Он какое-то время жил в другом месте, мой мальчик.

— Но…

— Отис, я не могу больше тянуть, — сказала женщина.

Отис посмотрел на меня. Его карие глаза были грустными и добрыми.

Я всхлипнул.

— Кругом одни тайны!

— Ты прав, Гарри. Но это не наш малыш. — Теперь и Отис заплакал. — Он чужой.

Я заревел как слон, спрятав лицо в платок. Отис похлопал меня по ноге, шумно выдохнул и сказал:

— За девочкой приехали, Гарри. Ждут внизу.

Женщина за дверью вздохнула так, что чуть крышу не снесла.

— Но нам-то не вернули Дэниэла.

— Не вернули, ты прав, Гарри. Злые люди. И это плохо, очень плохо.

— Правда? Тогда ладно.

Отис обнял меня.

— Но мы ведь с тобой хорошие люди. Я и ты, дружище. Мы же хорошие люди.