Осенний призрак - Монс Каллентофт

Малин сидит на втором этаже с тремя сырными булочками и большой чашкой кофе, смотрит в окно на пустую площадь, где краски на вывесках магазинов поблекли под моросящим дождем, и только несколько голубей, бросив вызов непогоде, занимаются тем же, что и всегда: клюют.

Она успевает съесть первый бутерброд, когда обритая голова Харри показывается на лестнице. Он улыбается, завидев ее, и кричит:

— Сегодня ты выглядишь гораздо веселее. И эта рубашка очень тебе идет.

— Закрой рот, — отвечает она, а Мартинссон улыбается:

— Ты знаешь, меня беспокоит твое самочувствие. А рубашка симпатичная.

Малин поправляет светло-голубую блузку — обновку из магазина «Н&М», которую решила сегодня надеть. Что ж, возможно, Харри и прав; в красной рубашке, надетой ею вчера, она походила на поросенка.

Он подошел с пустыми руками, и она собирается его спросить, не хочет ли он что-нибудь заказать, но тут звонит ее телефон. На дисплее номер Свена. Голос его звучит озабоченно.

— Форс, звонил один парень, представившийся бывшим адвокатом Петерссона. Он хочет встретиться с кем-нибудь из разыскной группы. Похоже, ему есть что рассказать.

Лицо Харри становится серьезным.

— То есть у адвоката был адвокат?

— Был, Малин. У них у всех есть адвокаты.

— И кто же он?

— Некий Макс Перссон. Адрес его конторы: Хамнгатан, дом двенадцать, это возле площади Тредгордсторгет.

— Сегодня воскресенье. Он там?

— Он там.

— А как же Фредрик Фогельшё?

— Я допрошу его сам, без его адвоката. Просто разговор по душам в камере.

— О’кей, мы побеседуем с этим Перссоном. Сейчас мы завтракаем в кондитерской «Фильбютер», утреннее совещание пропустим.

— Да, не так много новостей за вчерашний день, — соглашается Шёман.

— Что-нибудь вообще всплыло?

— Нет, — отвечает Свен. — Ничего нового.

— Что ж, посмотрим, что за тайны откроет нам этот адвокат, — говорит Форс.

— Будем надеяться, что что-нибудь откроет.

— Это наши тайны делают нас людьми, — вспоминает Малин. — Не твоя ли эта фраза, Свен?

Комиссар смеется, прежде чем положить трубку.

Кабинет Макса Перссона находится на втором этаже желтого кирпичного дома постройки пятидесятых годов. К комнате примыкает терраса, на ней несколько забытых деревянных стульев из последних сил противостоят непогоде. Малин кажется, она видит, как дождь размывает лак.

Они с Харри устроились в красных креслах. Макс Перссон ерзает на офисном стуле по другую сторону огромного письменного стола со стеклянным верхом.

На полу розовый китайский ковер. На стенах картины в ярких тонах: силуэты, выведенные, похоже, чем-то вроде распылителя. Мужчина за столом примерно одного возраста с убитым Йерри Петерссоном. На нем блестящий серый костюм, чей дешевый вид дополняет розовый галстук в сочетании с голубой рубашкой.

«Макс Перссон, должно быть, высокого мнения о себе, — думает Малин. — Адвокат паяца».

Впрочем, он довольно приятный мужчина. У него четкие черты лица и широкие скулы.

— Насколько мы поняли, вы были адвокатом Йерри Петерссона, — начинает Харри.

— Нет, не совсем так. Скорее я помогал Йерри с оформлением договоров при покупке Скугсо. Такая большая и специфическая недвижимость требует обширной документации.

— То есть вы не были его адвокатом?

— Совершенно верно, — подтверждает Макс Перссон.

И тут Малин внезапно понимает, что Макс Перссон, намереваясь сообщить им нечто конфиденциальное, ни в коей мере не хочет выставлять Йерри Петерссона своим бывшим клиентом, чтобы избежать обвинений в нарушении законов профессиональной адвокатской этики.

— Йерри был вашим другом? — спрашивает она.

— Ну, не совсем так. Мы вместе учились в Лунде, а потом я попал в Линчёпинг, оказавшийся его родным городом.

— То есть ваши дороги снова пересеклись? — уточняет Харри.

Макс Перссон кивает и начинает рассказывать.

— Как я уже говорил, я помогал Йерри с покупкой Скугсо и встречался с Акселем Фогельшё и его взрослыми детьми в связи с осмотром недвижимости. Должен сказать, они выглядели очень удрученными. Меня не покидало чувство, что они очень не хотят продавать замок, не спрашивайте почему.

— У них были проблемы с деньгами? — спрашивает Форс. — Об этом Фогельшё что-нибудь говорили?

— Нет, но у меня сложилось впечатление, что они, так сказать, скорее вынуждены продавать Скугсо, чем делают это по доброй воле. И это подтвердили события прошлой недели.

Продолжение повисло на губах Перссона. Похоже, он знает, как держать публику в напряжении.

— И? — не выдерживает Малин.

— На прошлой неделе ко мне обратился Аксель Фогельшё. Он хотел выкупить замок с землями обратно и готов был заплатить на двадцать миллионов больше той суммы, за которую его продал. Он был настроен решительно. Я передал его предложение Йерри, но тот только покачал головой, рассмеялся и отказал старику.

Фогельшё лгали.

Собственность семьи, которую они не хотели продавать. Бегство от полиции. Аферы с опционами. «Пришло время». Ложь! И дело здесь не в стиле жизни, требующем обновления, — мысли витают в голове Малин. Она вспоминает Акселя Фогельшё, его мощную фигуру и роскошные апартаменты.

Может, им стоит в первую очередь заняться Акселем, а не Фредриком? Кто знает, на что способен этот старик?

— И как принял Фогельшё отказ Петерссона?

— Он впал в ярость, когда я сообщил ему об этом по телефону. Он был в бешенстве. Я думал, его хватит удар. Было такое впечатление, что он швыряет в разные стороны все, что попадается ему под руку.

Малин смотрит на Харри, он кивает ей.

— Хотите ли вы сообщить нам о Йерри Петерссоне еще что-нибудь, о чем нам, по-вашему, следует знать?

— Мы с Йерри не очень много общались, — говорит Макс, — даже после того, как он вернулся сюда. Еще в Лунде Йерри жил как волк-одиночка. Он был настоящий талант, не читал и пятой части того, что приходилось зубрить остальным. И тем не менее учился лучше всех. Он не нуждался ни в обществе, как мы, простые смертные, ни в любви. Он искал тех, кого можно использовать. Вроде меня.

— Когда мы попытались выйти на кого-нибудь из его друзей или знакомых, у нас возникли проблемы, — согласилась Малин.

— Вы никого не найдете. Дружба — не то, что было нужно Йерри.

Они стоят у дверей дома, где находится офис Макса Перссона. Дождь перешел в ливень. Словно тучи саранчи обрушились на землю, сметая все на своем пути.