Кто не спрятался - Клер Макинтош

Люк Фридланд.

Мужчина, спасший меня от падения под поезд.

«От падения…»

Я случайно чуть не упала?

Мои воспоминания об этом мгновении смутные и размытые, едва заметное ощущение давления на спину… Память словно заволокло пеленой, будто все это случилось давным-давно.

Люк Фридланд.

Вчера я фактически обвинила его в том, что он преследует меня, а сегодня я захожу в вагон, в котором он уже едет. «Вот видишь, — говорю себе я. — Он не мог за тобой следить».

Несмотря на смущение, волоски на моей шее становятся дыбом, и мне кажется, что любой может это заметить. Я провожу ладонью по затылку.

— Плохой день? — Люк, наверное, принимает мой жест за проявление стресса.

— Нет, на самом деле хороший.

— Отлично! Я рад, что вам уже лучше.

Он говорит нарочито веселым тоном — так общаются с детьми или с пациентами в больнице, — и я вспоминаю его предложение позвонить по телефону доверия. Люк думает, что у меня суицидальные наклонности. Думает, что я попыталась броситься под поезд. Что это или мольба о помощи, или же я всерьез намеревалась покончить с собой.

— Я не бросилась под поезд.

Я произношу эти слова шепотом, чтобы весь вагон не узнал о случившемся, и Люк подбирается поближе, чтобы лучше меня слышать. Мой пульс ускоряется. Он берется рукой за поручень, чуть задевает меня предплечьем — и мне кажется, что между нами проскакивает электрический заряд.

— Все в порядке.

Недоверчивость в его голосе заставляет меня усомниться в собственной версии происшедшего. Что, если я действительно бросилась под поезд? Что, если мое бессознательное толкнуло меня к краю платформы, невзирая на приказ сознания оставаться на месте? Меня пробирает озноб.

— Что ж, это моя остановка.

— Вот как? — Мы приехали на станцию «Кристал Пэлас». — Моя тоже.

Сегодня порез на его шее едва заметен, синий галстук сменился бледно-розовым, выделяющимся на фоне серой рубашки и пиджака.

— Вы меня не преследуете, правда? — Он осекается, заметив ужас на моем лице. — Я просто пошутил.

Мы вместе идем к эскалатору. Трудно расстаться с человеком, с которым идешь в одну сторону. У терминалов он пропускает меня вперед, и я прикладываю проездной к турникету. Поблагодарив, я прощаюсь, но мы оба поворачиваем в одну сторону.

— Мы как в супермаркете, — смеется Люк. — Знаете, здороваетесь с кем-то в отделе овощей и в итоге встречаетесь с ним в каждом ряду.

— Вы тут живете?

Подозрительно, что я никогда его не видела, хотя такая мысль смехотворна: только на моей улице живут десятки людей, с которыми я никогда не встречалась. Бросив десятипенсовик в футляр Меган, я улыбаюсь девушке и прохожу мимо.

— Иду в гости к другу. — Он останавливается, и я машинально следую его примеру. — Я вас смущаю, да? Проходите вперед.

— Нет-нет, что вы, — говорю я, хотя каждое мгновение сердце болезненно сжимается у меня в груди.

— Я перейду на другую сторону дороги, тогда вам не придется общаться со мной. — Люк улыбается. У него приятное лицо, доброжелательное и открытое. Не знаю, почему мне так страшно.

— В этом нет необходимости, правда.

— Мне все равно нужно купить сигареты.

Мы стоим, а люди обходят нас с двух сторон.

— Что ж, тогда до свидания.

— До свидания. — Он открывает рот, будто собираясь сказать что-то еще, но молчит. — Простите, не будет ли дерзостью с моей стороны пригласить вас на ужин?

Люк выпаливает этот вопрос на одном дыхании, будто ему стыдно, но на его лице — все то же самоуверенное выражение. Мне приходит в голову, что он подготовил эту фразу заранее. Даже отрепетировал.

— Простите, не могу. — Не знаю, почему я прошу прощения.

— Или выпьем по чашечке кофе? В смысле, я не хочу разыгрывать карту «Я спас вам жизнь», но… — Он поднимает руки в знак шутливого извинения, но затем снова становится серьезным. — Наша встреча произошла при необычных обстоятельствах, я знаю, но мне очень хотелось бы еще вас как-нибудь увидеть.

— Я кое с кем встречаюсь. — Я краснею, как шестнадцатилетняя девчонка. — Мы живем вместе.

— Вот так. — На его лице отражается удивление. — Ну конечно. Как глупо с моей стороны! Другого и ожидать было нельзя. — Он отступает на шаг.

— Простите, — повторяю я.

Мы прощаемся, а когда я оглядываюсь, он уже подошел к киоску на противоположной стороне улицы. Наверное, чтобы купить сигареты.

Я звоню Саймону на мобильный — мне не хочется идти по Энерли-роуд одной, и даже бесплотный собеседник, чей голос доносится из телефона, может меня подбодрить. Телефон переключается на автоответчик. Сегодня утром Саймон говорил, что поедет в гости к сестре. Я планировала посмотреть фильм — может, Джастин и Кейти присоединились бы ко мне. Мы провели бы вечер втроем, как в старые добрые времена. Но после встречи с Люком Фридландом я вся на нервах и хочу попросить Саймона отложить ужин с сестрой. Может, он приедет домой после работы.

Если дозвониться до него сейчас, можно перехватить его на выходе из редакции. Раньше я звонила ему по прямой линии, но пару месяцев назад в редакции всех сотрудников пересадили на другие места, и теперь никто не знает, за каким столом будет работать на следующий день.

Поэтому я нахожу в Интернете номер редакции.

— Вы не могли бы соединить меня с Саймоном Торнтоном?

— Подождите секундочку.

Я слушаю классическую музыку, пока меня соединяют, и смотрю на рождественские украшения на фонарях вдоль Энерли-роуд. Гирлянды уже покрылись налетом грязи. Музыка обрывается, и я думаю, что сейчас услышу голос Саймона, но со мной заговаривает та же девушка.

— Вы не могли бы повторить имя человека, которому звоните?

— Саймон Торнтон. Он редактор в отделе передовиц, но иногда работает в отделе новостей. — Я повторяю слова Саймона, не зная, находятся ли эти два отдела рядом или вообще в разных концах офиса. А то и в разных зданиях.

— Простите, тут нет никого с таким именем. Он внештатник? Его не будет в списке, если он внештатник.

— Нет, он в штате. Он проработал в редакции много лет. Вы не могли бы проверить еще раз? Саймон Торнтон.

— Его нет в моей базе данных, — повторяет девушка. — Никакой Саймон Торнтон у нас в редакции не работает.