Мистерия убийства - Джон Кейз

Макгафферти сдержала слово. Эмма Сандлинг, урождённая Уэйлен, жила во Флориде, и в семь часов утра следующего дня я уже сидел в салоне авиалайнера компании «Дельта», державшего курс на Дайтон-Бич.

Из аэропорта в город я вначале катил по грандиозной скоростной дороге «Дайтон интернэшнл», а затем поехал вдоль побережья по шоссе А-1-А. Это была выжженная солнцем полоса, по обеим сторонам которой располагались разнообразные забегаловки, мотели, площадки для мини-гольфа и залы для боулинга. Все пространство вдоль дороги было заасфальтировано. Единственными представителями царства флоры, если не считать чудесных зелёных оазисов, где играли в мини-гольф, оставались редкие пальмы с потрёпанными ветром листьями. Время от времени в просветах между гигантскими отелями и кондоминиумами мелькало то, ради чего создавалась вся эта роскошь, — белый песок и блеск Атлантики.

Проехав несколько миль, я увидел огромную глыбу отеля «Адамз марк». Гостиница «Брось якорь», где мне был забронирован номер, находилась в квартале отсюда на противоположной от «Адамз» и гораздо менее престижной стороне дороги. Гигантский рекламный щит в форме якоря возвещал о «СВОБОДНЫХ НОМЕРАХ» и «СПЕЦИАЛЬНЫХ СКИДКАХ ДЛЯ СТУДЕНТОВ И ПОЖИЛЫХ ГРАЖДАН». Если верить информации Метеоканала, то температура и влажность в Вашингтоне и Дайтон-Бич должны были заметно отличаться в пользу последнего. Однако, выйдя из арендованной в аэропорту «хонды-сонаты», я этого совершенно не заметил. Плотный и влажный жар, источаемый раскалённым покрытием дороги, мог ошеломить кого угодно, а дувший с берега лёгкий бриз походил скорее на поток горячего воздуха из гигантского фена для сушки волос.

Номер за тридцать два бакса в сутки оказался точно таким, как я и ожидал. Все мало-мальски плоские поверхности пестрели ожогами от сигарет, телевизор и лампы были наглухо привинчены к тумбам, за пульт дистанционного управления мне пришлось выложить залог в двадцать долларов, а освежитель воздуха не справлялся с застоялым духом табачного дыма. Но комната была довольно большой и оснащённой кондиционером, который в отличие от освежителя со своей задачей успешно справлялся. Кроме того, в номере стоял телефон, и я мог пользоваться своим ноутбуком.

Эмма Сандлинг — урождённая Сьюзи Уэйлен — работала неподалёку на одном из самых знаменитых в мире пляжей. Она арендовала лёгкий павильон в паре сотен ярдов от «Адамз». Павильон именовался «Пляжный зайчик». Кроме того, она посещала по вечерам так называемый Колледж пляжного сообщества Дайтона и уже успела одолеть половину курса под названием «Лечебное дыхание». Её мальчишки ходили в пятый класс летней Библейской школы, действующей под эгидой церкви «Слово Божье». Уэйлен водила внедорожник «субару» выпуска 1984 года, на номерном знаке которого имелся слоган «Спасём ламантинов!». Женщина снимала крохотную квартирку в Порт-Орандже, получая скидку с квартплаты за то, что мыла в доме коридоры и лестницы и содержала в порядке помещение коллективной прачечной. Все эти сведения я получил по электронной почте от Макгафферти вместе со счётом за два часа работы и припиской: «Да здравствует наш информационный век!»

Я присел на кровать, потянулся и уставился в потолок. Получив сообщение от Макгафферти, я начал размышлять о том, как найти подход к Эмме Сандлинг.

Я планировал отправиться в «Пляжный зайчик», арендовать шезлонг и зонтик, купить тюбик крема от загара и попытаться её разговорить. Обычно мне это удавалось. Ведь я как-никак считался приличным репортёром.

* * *

Я купил пропуск на день, выложил его на приборную доску и свернул на пляж вслед за черным джипом «эксплорер». Мы катили вдоль песчаной полосы с предписанной скоростью десять миль в час. Справа бесконечной шеренгой высились дома, стояли автомобили и поблёскивала водная поверхность бассейнов, принадлежавших гостиницам и кондоминиумам. Слева я видел белый песок, лес пляжных зонтов, море полотенец, скопление людей, бесконечный простор океана и синее небо.