Псевдоним(б). В поисках Шекспира - Даниэль де Труа

Кроме всего прочего, пропал товар. Очень дорогой товар. Контрабандный. И это, пожалуй, беспокоило Джона Шакспера больше всего. Раз здесь замешан бизнес, дело плохо. История с Катериной Гамлет рано или поздно забудется. Родные больше всего обеспокоены сейчас тем, чтобы ее не признали самоубийцей, и легко согласятся на версию с несчастным случаем. Патрисия вообще никому не нужна – никто и искать не будет. Бродяжка, жила долго в его доме, но вот ушла… Как пришла, так и ушла. Бог дал, Бог взял. А вот кто вышел на его контрабандный товар – вопрос серьезный, потому что люди эти, скорее всего, тоже серьезные. Важно узнать, кто они.

Но как во всем этом разобраться? И кто будет в этом разбираться? Коронеру это дело не поручишь – узнает лишнее. Самому не с руки. Они-то его знают, а он их нет. И тут Джон вспомнил о своем старшем сыне. Большой ведь уже, шестнадцать лет скоро. И в школе третий год учится. Или четвертый? Грамотный, значит. Скоро обеденный перерыв в школе, и он придет домой. Вот с ним и надо поговорить.

Отец, который не слишком вникал в жизнь сына, как всегда, ошибся. Перерыв уже начался, и Уилл сломя голову несся домой. Все утро мысли и видения, одни других страшнее, преследовали его. Теперь он боялся и отца, и Патрисию, и коронера, и того неизвестного «призрака», который говорил с отцом, и того неизвестного в карете, который встречался с Анной! И едва ли не самой Анны! Ему казалось, что кто-то из них или все они вместе станут преследовать его и, скорее всего, убьют. Он слишком много знал! И эти знания его пугали так, что он переставал соображать. Вбежав в дом, он сразу услышал голос отца:

– Уильям, зайди ко мне.

Колени задрожали. Вот и всё… Ясно, что отец уже все про него разузнал. Уилл медленно открыл дверь и вошел в комнату, приготовившись к самому худшему. Отец заговорил не сразу, чем довел сына почти до обморока. «Мучает, – подумал Уилл. – Выбирает момент, когда побольнее ударить».

Но Джон никак не мог подобрать слов, чтобы не потерять лица перед сыном, который пришел слишком быстро. Шакспер-отец не успел придумать, с чего начать. Это с одной стороны. С другой стороны, дело не терпело отлагательств, поэтому он не хотел ждать. А что тут церемониться, это же, в конце концов, его сын, он всем ему обязан, и его долг выполнять любые требования отца – так Джон Шакспер все-таки решился на разговор. И, глядя на сына в упор, начал:

– Пропала Патрисия. – Уилл ждал чего угодно, но только не этих слов. Однако хоть и неожиданно, но, пожалуй, все равно приятно. Не сразу тебе позвоночник переломят! – Пропала еще вчера. Что ты об этом думаешь? Куда она могла деться? Я знаю, ты ее не любишь, но это не имеет значения. Говори.

– Что я могу сказать, отец? – выдавил из себя Уилл. – Я ничего не знаю.

– Вот. Не знаешь. А для чего я тебя учу? Кормлю, пою. Для чего?! – Хотя отец выдержал театральную паузу и ждал ответа, Уилл только плечами повел и головой замотал (сейчас начнется!). – Вот то-то же: я всё это делаю для того, чтобы ты получал знания. А ты говоришь, что ты не знаешь. Так узнай. Раз ученый, так узнавай. Исследуй, расследуй, узнай и мне доложи. Я хочу знать, куда она делась. Кто за детьми теперь присмотрит? Мать-то уже на сносях почти.

– Хорошо, отец, я попробую разузнать.

– Вот-вот. Попробуй… И попробуй не узнать! – Джон хотел по привычке дать сыну подзатыльник, но, понимая, что теперь он от Уилла в определенной степени зависит, удержался. – И вот еще что. Еще что… Что еще…

– Что еще, отец? – спросил Уильям, которому было даже неудобно смотреть, как отец неуверенно мнется. Лучше бы затрещину влепил, а то что-то еще задумал.

– Там товар был… Ну, ты знаешь какой.

– Нет, я не знаю. Ты давно меня не посылал товар считать. – Уилл понял, что невольно проговорился, теперь отец поймет, что он знает о старом складе. Но Джон был сосредоточен на своих мыслях и не слушал сына.

– Ты понимаешь, о чем я говорю. Тебе известно, какой товар лежал на старом складе.

– Нет, отец, прости, мне это не известно.

– Не прикидывайся. Ты отлично понимаешь, что я имею в виду. Ну да, да, ты не знал, что в тех тюках. Но ты знаешь, ты и раньше знал, что это за тюки.

– Я могу только догадываться.

– Вот сделай милость, догадайся! Короче, тюки пропали. Это очень дорогой товар. Очень дорогой. И мне придется за него рассчитываться. И вот это меня волнует больше всего. Больше всего. Я хочу знать, кто украл товар. Больше всего хочу знать именно это. – Джон вплотную подошел к Уиллу и понизил голос: – Больше всего, понял меня?

– Я вас понял, отец.

– Ни черта ты не понял! Но попробуй мне не найти их! Вот тогда ты всё поймешь! Мне не надо, чтобы ты понимал, не твоего ума это дело. Ты просто найди их – и всё. Понял он!

– Простите отец, но мне нужно знать, что было в тюках.

– Еще чего захотел!

– Но как же я буду искать, если я не знаю, что мне искать.

– Тебя для чего в школе учат? Догадываться он, видишь ли, может, а знать – не знает. Не нужно быть ученым, чтобы искать известно что. Это и дурень найдет. Ты найди, не зная. Этого никто не должен знать.

– Чего?

– Уилл, ты сегодня дочевокаешься, останешься без обеда… Как с отцом разговариваешь?!

Уильям совсем растерялся.

– Ладно, иди обедай. После обеда я тебе сообщу всё, что тебе нужно знать. Но имей в виду! Чтоб никому, чтоб никто… Понял меня?

– Да, – как можно тише ответил Уилл. – Значит, мне идти? Только обед еще не скоро.

– Скажи, что я велел накрыть тебе немедленно. Иди. А после сразу ко мне.

– Спасибо, отец.

– То-то.

Щедрое угощение, думал Уилл. Сейчас вместо нормального горячего обеда опять недоеденное с завтрака подадут. От доверия отца не пополнеешь! Уилл быстро заскочил на кухню и съел свой полусухой паек. Вернее, не успел еще съесть, как услышал:

– Уилл, ну сколько можно есть? Я же жду. Слышишь, я жду.

– Иду-иду. Уже иду.

– Ну так вот. Товар привезли во вторник вечером. В среду утром мы пошли с Патрисией его проверять. Сам понимаешь куда.

– А утром рано?

– Сказано утром, не перебивай. Утром – значит, утром. – Джон помолчал. – Ушли, ты еще спал.

– А… понятно.

– Опять понятно? Тут и понимать нечего. Рано ушли. Дело было срочное. Кто еще сделает? Ты учишься…

Уильям почувствовал неловкость за отца. Его оправдания были такими неуклюжими. Но сам Джон Шакспер нисколько не смущался.

– Конечно, я бы предпочел послать тебя, чем самому таскаться. Я уже не молод… Но и не стар. Короче, ты все понял? Вопросы есть? Впрочем, даже если есть, мне все равно больше тебе сказать нечего. Иди работай. То есть ищи, но так, чтобы никто не заметил, что ты ищешь.

– Я попробую, отец.