Раскаты грома - Уилбур Смит

Наступила суббота. Дирку не нужно было идти в школу, и Шон взял его в свою ежедневную поездку на ранчо. Вне себя от радости, оказавшись наедине со своим божеством, Дирк гнал пони вперед, потом на полном скаку разворачивал его и возвращался к Шону.

Он возбужденно смеялся, потом на радостях принимался упоенно болтать и потом, не в силах сдерживаться, снова уносился вперед.

Перед перекрестком под откосом Шон увидел небольшой караван, идущий им навстречу.

Шон серьезно приветствовал предводителя каравана.

– Я вижу тебя, Мбежане.

У Мбежане был вид измученного и слегка глуповатого кота, возвращающегося после очень хлопотной ночи.

– И я тебя вижу, нкози.

Наступило долгое молчание – Мбежане брал понюшку и пристально разглядывал небо над головой Шона.

Шон изучал спутниц Мбежане. Две женщины среднего возраста – для зулусок это примерно тридцать пять лет. Обе в высоких глиняных головных уборах замужних матрон. Хотя они сохранили прямую гордую осанку, груди у них большие и пустые и свисают поверх короткого передника на живот, носящий следы многих родов. С ними две девушки, обе только что достигшие половой зрелости: круглые лица сияют молодостью, мускулистые ягодицы – словно спелые арбузы, груди твердые, круглые. Девушки опустили головы и смущенно хихикали.

– Наверно, к вечеру пойдет дождь, – заметил Мбежане.

– Может быть.

– Это хорошо для пастбищ, – упрямо продолжал Мбежане.

– Кто эти женщины?

Шон больше не мог сдерживать любопытство. Мбежане нахмурился от такого нарушения этикета. Разговор о погоде и пастбищах должен был продолжаться не менее пяти минут.

– Нкози, это две мои жены.

Он показал на матрон.

– А это твои дочери?

– Нет. – Мбежане помолчал и серьезно продолжил: – Мужчине моего возраста нехорошо иметь жен, старых для работы и рождения детей. Я купил двух молодых жен.

– Понятно, – сказал Шон, стараясь не улыбаться. Мбежане инвестировал большую часть своего капитала. – А что ты собираешься делать со всеми своими женами? Ты ведь знаешь, нам скоро возвращаться на войну.

– Когда придет время, они вернутся в краали своих отцов и будут ждать меня там. – Мбежане поколебался. – Я привел их с собой, желая знать, что наступил на луну каждой. – «Наступить на луну женщины» у зулусов означает прервать ее менструальный цикл. Мбежане хотел убедиться, что его вложения приносят проценты.

– Тут на холме ферма, – сменил тему Шон.

– Нкози, мы с тобой говорили о ней много раз.

Но Мбежане понял, и глаза у него заблестели.

– Это хорошая ферма?

Шону хотелось немного помучить его.

– Это поистине великолепная и прекрасная ферма. Вода слаще сока сахарного тростника, земля нежнее мяса молодого бычка, трава густа и полна обещаний, как волосы на лобке женщины.

Глаза Мбежане блестели от счастья. В его сознании ферма была местом, где мужчина сидит на солнце с кувшином просяного пива и слушает, как в полях поют его жены. Ферма означала скот – единственное подлинное богатство, и множество маленьких сыновей, чтобы пасти этот скот.

Она означала конец долгой утомительной дороги.

– Возьми с собой жен и выбери место, где хочешь устроить свой крааль.

– Нкози.

В зулусском языке нет слова «спасибо». Мбежане мог ответить: «Хвалю тебя», но это не выразило бы его чувства.

Наконец он нашел слово.

– Байете! Байете, нкози!

Приветствие королю.

Пони Дирка был привязан к столбу перед домом. Сам Дирк углем писал на передней веранде свое имя большими уродливыми буквами.

И хотя дом еще предстояло оштукатурить и покрасить, Шон задрожал от гнева. Он с ревом соскочил с лошади и схватил хлыст, а Дирк исчез за углом дома. К тому времени как к Шону вернулось самообладание и он с гордостью владельца сидел на веранде, прибыл Мбежане.

Они немного поболтали, потом Мбежане увел своих женщин. Шон знал, что он построит свой крааль на богатейшей земле Лайон-Копа.

Последней шла самая молодая и самая красивая жена Мбежане. Легко удерживая на голове большой сверток, выпрямив спину, с обнаженными ягодицами, если не считать узкой полоски ткани, прикрывающей щель между ними, она шла с такой бессознательно величественной грацией, что Шон сразу вспомнил Руфь.

Возбуждение его спало. Он встал и пошел прочь от старого дома. Без Руфи он не будет домом.

В одиночестве сидя на склоне холма, он снова вспоминал Руфь. Это место очень похоже на их тайную поляну. Только, конечно, здесь нет акаций.